Шепот в коридорах Федеральной резервной системы растет, как тень перед бурей: за закрытыми дверями чиновники рисуют карты, где доллар не король, а пешка в игре долгов и тарифов.
В сентябре 2025-го, на фоне снижения ставки до 4–4,25 процента, они обещают мягкую посадку. Но реальные документы, утекшие в прессу, намекают на хаос: ослабление валюты на 10 процентов к январю 2026-го, под гнетом дефицита в 1,4 триллиона долларов.
Почему Пауэлл улыбается на камеры, а аналитики шепчут о скрытом плане? Потому что правда может спровоцировать панику раньше срока.
Давайте разберемся с тем, что лежит на поверхности. 17 сентября ФРС объявила о первом снижении ставки на 25 базисных пунктов с декабря 2024-го. Это шаг к смягчению, но не спасение.
Индекс доллара DXY на 29 сентября застыл на 97,94 – минус 0,21 процента за день, минус 2,8 за год.
Валюта слабеет под весом торгового дефицита: в августе импорт превысил экспорт на 85,5 миллиарда. Тарифы Трампа – 10–60 процентов на Китай и Мексику – взвинтили цены, инфляция в августе подскочила до 2,9 процента с 2,7 в июле.
Безработица держится на 4,3 процента, но добавилось всего 22 тысячи рабочих мест – сигнал замедления.
ФРС маскирует тревогу под оптимизмом.
В сводке экономических прогнозов от 17 сентября медиана роста ВВП на 2025-й – 1,6 процента, на 2026-й – 1,8. Инфляция PCE – 3,0 процента в конце 2025-го, цель в 2 процента только к 2027-му.
Безработица – 4,5 процента в четвертом квартале 2025-го, спад до 4,3 к 2027-му. Федеральные фонды – 3,6 процента к концу года, 3,4 в 2026-м, 3,1 в 2027-м.
Звучит стабильно? Но разница в "точках" на графике – один чиновник видит ставку в 2,75–3,0 процента уже в 2025-м, шестеро – выше 4.
Широкий разброс кричит о неопределенности: тарифы сожгут 2 миллиона мест, по словам Ларри Саммерса в Bloomberg.
Саммерс, экс-министр финансов при Обаме, бьет в набат. В сентябре он назвал Treasuries "бумагами развивающихся рынков" – иностранцы сбрасывают, доля в долге упала до 30 процентов с 50-го пика.
Долг на 3 сентября – 37,4 триллиона, 123 процента ВВП. Дефицит августа – 345 миллиардов, годовой – 1,4 триллиона. "Мы на пороге кризиса доверия", – писал Саммерс в Fortune в апреле.
Тарифы добавят 3,4 триллиона долга за десять лет, не оживляя рост. ФРС знает: если ставки по облигациям прыгнут на процент, расходы на проценты – 1,2 триллиона в год, больше обороны.Аналитика углубляет тьму.
Morgan Stanley в мае оценил: доллар потеряет еще 10 процентов к концу 2026-го. Рост ВВП – 1,5 в 2025-м, 1 в 2026-м, после 2,8 в 2024-м. Тарифы пикуют инфляцию в третьем квартале, ФРС не снизит ставки в 2025-м, но ускорит в 2026-м. Deloitte видит 1,9 процента ВВП в 2025-м, безработицу до 4,6 в 2026-м. EY – 1,7 и 1,4, с рецессией в 40 процентов риска, безработицей до 4,8 к началу 2026-го.
Conference Board – 2,0 в 2025-м, 1,7 в 2026-м, вниз от прогнозов. ОЭСР и МВФ эхом: фрагментация торговли отнимет 7 процентов глобального ВВП к 2030-му.
Для доллара – экспорт тонет, фермеры теряют Азию, фабрики в Пенсильвании гаснут.
Почему скрывают? ФРС боится цепной реакции. Саммерс в июле критиковал "Большой красивый билль" Трампа: налоговые льготы – яд для дефицита. Если объявить о крахе заранее, инвесторы побегут в евро и юань, ставки взлетят, инфляция вернется.
Пауэлл на пресс-конференции 17 сентября подчеркивал "риск-менеджмент": данные меняются, баланс рисков сдвинулся к занятости. Но за кулисами – давление Трампа.
В феврале он грозил 100-процентными тарифами BRICS, назвал группу "мертвой". Его назначенец Стивен Миран голосовал за полпроцента снижения ставки – сигнал политики над экономикой.
Мир подыгрывает хаосу. BRICS в июле в Рио запустили BRICS Pay на блокчейне – платежи без доллара. Доля в нефтеторговле – 80 процентов, но Китай и Россия ведут в юанях, Саудовская Аравия добавила его в контракты. Расширение: Индонезия полноправный член с января, партнеры – Алжир, Нигерия, Таиланд. Бразилия, председатель в 2025-м, пригласила Мексику, Уругвай, Колумбию на саммит в июле. Центральные банки купили 244 тонны золота в первом квартале – рекорд.
Доля доллара в резервах МВФ – 57,74 процента, с 72 в 2001-м. BIS: 88 процентов FX в долларе, но дедолларизация набирает: Россия перевела 80 процентов резервов в юань и золото.
Рэя Далио, основателя Bridgewater, это не удивляет. В марте на Bloomberg он предрек "экономический инфаркт" в три года: дефицит 7,5 процента ВВП, как в 1971-м. Тарифы Трампа ломают монетарный порядок, хуже рецессии.
В апреле на NBC: "Решение на носу, близко к спаду, но хуже – если не справиться". Далио видит эхо 2008-го: долг душит, инновации не спасут.
Его книга "Как страны банкротятся" рисует: империи падают от внутренних трещин. Пол Кругман, нобелевский лауреат, в апреле на Goldman Sachs подхватил: тарифы сеют неопределенность, рецессия вероятна.
В январе в Substack: давление на ФРС ослабить доллар – риск инфляции.
Для американцев – удар по карману. Слабый доллар жрет сбережения, импорт дорожает. Долг – 112 тысяч на семью.
Если в январе 2026-го DXY скатится ниже 90, облигации рухнут, ФРС вмешается в долг – монетизация, как в 1971-м. Но скрытый план – не крах, а маневр: постепенные снижения ставок, инвестиции в ИИ (200 миллиардов в 2025-м, плюс 3 процента производительности к 2030-му, по Рубини).
Саммерс предлагает: сократить дефицит, инфраструктуру. ФРС может: ставка 4 процента – нейтраль, два снижения к декабрю.
BRICS не свергнет доллар сразу: юань неконвертируем, евро в разногласиях. Доля в SWIFT – 42 процента, долгах – 64. Но игнорировать – повторить 1971-й. Никсон закрыл золотое окно, спасая систему.
Пауэллу пора открыть глаза: план ФРС – не тайна, а выживание. К январю 2026-го доллар ослабнет, но если лидеры прислушаются к Далио, Кругману, Саммерсу – возродится. Вопрос: хватит ли времени, или тени коридоров поглотят свет?
Автор: Сергей Туманов
