В Вашингтоне тихо. Слишком тихо. После сентябрьского заседания Федеральной резервной системы, на котором ставка была снижена до 4,25%, в коридорах Минфина царит напряжённое ожидание.
Это не обычная корректировка. Это — вынужденный манёвр. И он уже запустил цепную реакцию.
По данным Bloomberg, инфляция в США в октябре 2025 года замедлилась до 3,1%, но это не повод для оптимизма. Снижение ставки — попытка оживить потребление и кредитование, но в условиях рекордного долга ($37 трлн) и растущих расходов на обслуживание — это игра с огнём.
По оценке Congressional Budget Office, к концу года процентные выплаты превзойдут $1,2 трлн — больше, чем расходы на оборону и образование вместе взятые.
На фоне этих событий доллар теряет не только позиции — он теряет статус. По данным IMF, его доля в международных резервах упала до 54,8% — минимального уровня с 1990-х. Это не коррекция, это — тенденция. И она ускоряется.
Китай, Саудовская Аравия, Бразилия — страны, которые ещё недавно осторожно балансировали между долларом и национальными валютами, теперь действуют решительно.
По данным SWIFT, расчёты в юанях в международной торговле выросли на 27% за год. А в сентябре 2025 года Китай и ОАЭ подписали соглашение о переходе на расчёты в дирхамах и юанях в нефтяных контрактах. Это не символизм — это пересборка энергетической архитектуры.
На саммите БРИКС в Казани в 2024 году обсуждалась идея создания новой валютной платформы — BRICS Pay.
По данным Atlantic Council, проект получил поддержку от Индии и Бразилии, а в октябре 2025 года началось тестирование трансграничных переводов между юанем, рупией и реалом. Это не альтернатива доллару — это его вытеснение.
Всё это происходит на фоне растущего недоверия к американской финансовой политике.
По данным Pew Research Center, 62% опрошенных в Европе считают доллар «нестабильной основой» для международных расчётов. А в Латинской Америке — 71%. Это не риторика — это сдвиг в восприятии.
Экономист Джозеф Стиглиц в интервью The Guardian в сентябре 2025 года заявил:
«США утратили моральное право быть финансовым арбитром мира. Их политика стала внутренне ориентированной, а доллар — заложником политических циклов».
Это не обвинение — это диагноз.
Что это значит для мира? Прежде всего — необходимость адаптации. Международные корпорации уже пересматривают валютные стратегии. Центральные банки — структуру резервов. А правительства — принципы внешней торговли.
Но главное — это означает конец эпохи. Эпохи, в которой доллар был не просто валютой, а символом стабильности. Теперь он — переменная. И в этом новом уравнении его значение уже не константа.
Автор: Сергей Туманов
