Ольга с детства мечтала об одном: стать невидимкой. Чтобы никто не смотрел, не оценивал, не советовал срочно сесть на диету.
Свое тело она ненавидела с такой силой, что однажды чуть не довела себя до больничной койки.
А потом случилось то, что перевернуло все. Сегодня она ест пирожные, смеется над словом «идеал» и впервые за пятнадцать лет чувствует себя счастливой.
Оля, с чего началась ваша война с собственным телом?
Знаете, это было так естественно, что я даже не замечала. В четырнадцать лет подруга сказала: «У тебя толстые ляжки, ты не пробовала приседать?». Я пришла домой, посмотрела в зеркало и впервые увидела то, что она увидела. До этого момента я просто жила в своём теле, а тут оно стало объектом.
Потом был журнал с фотографией модели, у которой были идеальные ноги Я решила: надо срочно что-то делать. С этого начались диеты. Бесконечные, одна жестче другой.
Как далеко вы зашли в погоне за этим просветом?
Я перепробовала всё. Гречневые диеты, кефирные, безуглеводные, интервальное голодание. В какой-то момент я питалась только листьями салата и куриной грудкой без соли. Вес уходил, возвращался, уходил снова. Но главное — я перестала чувствовать вкус еды. Для меня пища превратилась в таблицу калорий и бжу.
Самое страшное случилось, когда я после очередного срыва (съела кусок пиццы в гостях) три дня пила только воду. Организм взбунтовался, меня увезли в больницу с обмороком. Врач сказал: «Девочка, ты себя угробишь. Тебе восемнадцать лет, а организм как у старухи».
Почему вы продолжали, даже понимая, что вредите себе?
Потому что я получала подтверждение. Каждый раз, когда я худела, мне говорили: «Ого, ты так похудела! Как тебе это удаётся?». Эти слова были наркотиком. Значит, меня замечают, значит, я существую. В голове закрепилась формула: похудела = молодец, съела лишнее = ничтожество.
Я не могла остановиться, потому что боялась потерять это одобрение. Боялась, что без идеального тела меня перестанут любить. Хотя в какой-то момент я уже не понимала, кто меня любит и любит ли вообще. Я просто крутилась в этом колесе.
Что стало переломным моментом?
Мне было двадцать пять. Я сидела на кухне, передо мной лежал лист салата и кусок варёной рыбы без соли. Я смотрела на эту тарелку и вдруг поняла: я не помню вкуса шоколада. Настоящего, тающего во рту шоколада. Я не помню, какой на вкус хлеб. Я не помню, как это — есть пирожное и не считать калории.
Я заплакала. Просто сидела и ревела над листом салата. И в тот момент я сказала себе: «Хватит». Я пошла в магазин, купила самый жирный, самый калорийный шоколадный кекс, какой нашла, и съела его целиком. Меня трясло, я ждала, что сейчас провалюсь в бездну вины. Но вместо этого почувствовала счастье.
Как отреагировало ваше окружение на такие перемены?
О, это отдельная история. Мои «друзья» по фитнес-клубу перестали со мной здороваться. Кто-то говорил: «Ты себя запустила». Мама вздыхала и спрашивала, не пора ли снова на диету. А я впервые в жизни чувствовала себя живой.
Я набрала вес. Да, я не буду врать. Я перестала влезать в старые джинсы. Но я начала есть пирожные с дочкой подруги, и видеть её счастливые глаза. Я пошла в кафе с мужчиной, который мне нравился, и заказала пасту, а не салат. Он смотрел на меня так, будто я совершила подвиг. И, знаете, я действительно его совершила.
Вы говорите о мужчине. Он появился в вашей жизни уже после того, как вы перестали гнаться за идеалом?
Да. И это, наверное, самое лучшее доказательство, что я всё сделала правильно. Мы познакомились, когда я уже была в новом весе. И он влюбился не в мою диету, не в мои страдания, а в меня. В ту, которая смеётся, которая ест с аппетитом, которая может позволить себе кусок торта на ночь.
Он однажды сказал: «Ты такая живая. С тобой так легко». А я вспомнила себя прежнюю — зажатую, вечно считающую, вечно недовольную собой. И поняла, что никто бы не захотел быть с той мной. Я сама не хотела быть с той собой.
Что теперь для вас значит «идеальное тело»?
Это ловушка. Маркетинговый ход, чтобы продавать нам диеты, абонементы в спортзал, биодобавки, пластические операции. Идеального тела не существует, потому что понятие «идеал» всё время меняется. В пятидесятые ценили пышные формы, в девяностые — худобу, сейчас — спортивные ягодицы. Гнаться за этим бессмысленно, потому что это как белка в колесе.
Для меня сейчас идеальное тело — это здоровое. Которое может бегать, прыгать, обнимать любимых. Которое не болит от недоедания. Которое радуется жизни. Моё тело несовершенно, да. У него есть целлюлит, складки, мягкий животик. Но оно моё. Оно единственное, и я не хочу больше его мучить.
Что вы говорите девушкам, которые сейчас сидят на очередной диете и ненавидят себя?
Я говорю: остановитесь. Посмотрите на себя не как на набор недостатков, а как на человека целиком. Спросите себя: зачем вам это похудение? Кто придумал, что вы должны так выглядеть? Что случится, если вы съедите пирожное прямо сейчас?
Я не призываю всех бросаться в обжорство. Я призываю перестать делить еду на «хорошую» и «плохую», а себя — на «успешную» и «никуда не годную». Еда — это не враг. Еда — это жизнь, это удовольствие, это общение, это культура. Мы не должны с ней воевать.
И ещё. Представьте себя в восемьдесят лет. Вы будете вспоминать свои диеты или пикники с друзьями? Вы будете жалеть о лишнем куске торта или о том, что не жили полной жизнью? Ответ очевиден.
Как изменилась ваша жизнь после того, как вы отпустили контроль?
Я выдохнула. Честное слово, я выдохнула так, будто пятнадцать лет не дышала. У меня появилось море энергии, которая раньше уходила на подсчет калорий и самобичевание. Я стала лучше работать, больше гулять, чаще встречаться с друзьями. Я наконец-то занялась тем, что мне интересно, а не тем, что поможет похудеть.
И знаете, я до сих пор ем пирожные. Каждую субботу мы с подругами ходим в маленькую кондитерскую и выбираем самые красивые десерты. Мы смеёмся, фотографируемся, обсуждаем мальчиков. И это счастье. Настоящее, тёплое, вкусное счастье, которое не измеряется калориями.
Автор: Елена Гутыро
