Ближневосточный козырь: почему война в Иране вновь превратила доллар в мировое убежище

Война — это всегда грязь, кровь и хаос. Но для американской валюты она неожиданно обернулась золотым дном. Я внимательно следил за тем, как за считанные дни до 8 апреля доллар стремительно оправился от удара, отразив способность системы переваривать шок любой мощности.

Обычный отскок или вторая молодость?

На старте конфликта конца февраля произошло то, что обычно и происходит: мировые капиталы бросились в первую попавшуюся «тихую гавань». Индекс доллара за первый месяц вырос почти на 3%.

Случилось это, во-первых, потому что основные конкуренты просто не выдержали конкуренции. 

Давний соперник — евро — просел до $1,1663. Обычно сильный швейцарский франк показал снижение на 3,5% относительно гринбэка.

Во-вторых, энергетический фактор сыграл против остальных. США превратились в нетто-экспортёра энергоносителей, европейская же экономика продолжает зависеть от импорта.

Каждый новый удар по объектам в Персидском заливе поднимает цены на нефть, что приносит прибыль американским корпорациям и одновременно давит на экономику конкурирующих блоков.

Дипломатия дала трещину

Этот принцип подтвердили события начала мая. После того как 7 апреля было объявлено шаткое перемирие, доллар начал слабеть, откатившись к 98,07 — практически к досанкционным уровням.

Но игра стоила свеч. 11 мая президент США и Тегеран вновь обменялись заявлениями, отвергнув очередные мирные инициативы. Тут же индекс обновил максимумы, отыграв позиции выше 98 пунктов. И это при том, что американские фондовые рынки практически не пострадали — снижение индекса S&P оказалось значительно меньше, чем у зарубежных аналогов.

Расплата глобализацией

Конфликт давно стал глобальным не только по духу, но и по последствиям. Блокировка Ормузского пролива выбила из цепочек поставок десятки миллионов баррелей сырой нефти, вызвав дефицит по всему миру и галопирующую инфляцию, уже подскочившую до 2,6% годовых в США.

Но этот кризис имеет и обратную сторону поучительный урок для тех, кто надеялся похоронить американскую валюту.