На доллар привыкли смотреть как на несгораемый сейф мировой финансовой системы. Заварушка где-то далеко — деньги бегут в доллар. Война, теракт, дефолт маленькой страны — снова доллар.
А что происходит, когда Штаты сами становятся участником конфликта? Ответ на этот вопрос прямо сейчас пишется в Персидском заливе — и он не так однозначен, как принято думать.
Апрельский тест на прочность
Когда в начале апреля американские палубные группы вошли в зону Ормузского пролива, первая реакция валютного рынка была хрестоматийной. Индекс доллара DXY, по котировкам Bloomberg, подскочил на полтора процента за несколько сессий. Flight to safety сработал безотказно — люди и фонды бросились скупать знакомый актив.
Но дальше началось интересное. Уже к концу апреля индекс растерял весь этот рост и двинулся ниже. К середине мая снижение от мартовских пиков составило почти 5 процентов.
Это не паника, но и не поведение классического убежища. Рынок словно задумался: а точно ли мы хотим прятаться в валюте страны, которая напрямую ввязалась в военную операцию с непонятными перспективами?
Бюджетная дыра, которую больше не игнорируют
Министерство финансов США 10 мая обнародовало цифры, заставившие встревожиться даже прожжённых скептиков. Дефицит бюджета на текущий финансовый год — 2,3 триллиона долларов.
Это не бухгалтерская абстракция, а огромная дыра, которую нужно закрывать через займы. Госдолг уже зашкалил за 37 триллионов, и аппетит к американским трежерис вдруг оказался не безграничным.
The Wall Street Journal в середине мая написала о том, что крупные азиатские держатели госдолга США начали аккуратно сокращать позиции.
Без резких движений, без демонстративных жестов — просто чуть меньше покупают на аукционах. Но когда такой тренд формируется, это сигнал. Кому нужна безопасная гавань, которая стоит на бюджетном вулкане? Тем более когда эмитент тратит миллиарды на боевые действия, исход которых туманен.
Поведенческий сдвиг: тихое бегство от доллара
Bank for International Settlements 1 июня выпустил квартальный обзор, который зафиксировал любопытный факт. Доля доллара в международных расчётах за три месяца сократилась темпами, которых не видели с 2022 года.
Не обвал — но уверенное сползание. Параллельно центробанки Индонезии и Пакистана, по сообщению Reuters от 17 мая, расширили лимиты по валютным свопам в юанях и дирхамах. Они не отказываются от доллара, они подстилают соломку. Санкционная политика тоже вносит лепту.
Майские ограничения против банков, обслуживающих иранские нефтяные сделки, заставили третьи страны задуматься о надёжности расчётов в долларах.
Каждый новый пакет санкций — это напоминание: доллар может быть не только убежищем, но и оружием, направленным против того, кто им пользуется.
Для суверенных казначейств это аргумент посильнее любых рейтингов. Так работает ли ещё защитный статус? Да, работает. Но скрипит.
Пока доллар остаётся главным убежищем по инерции и за неимением полноценной альтернативы. Однако если эскалация затянется, а бюджетные дыры продолжат расти, само понятие «безопасный актив» может потребовать пересмотра. Не сейчас. Но осенью разговор может стать предметным.