Трамп назвал ответ Ирана «мусором». Вице-президент Вэнс говорит, что прогресс есть. А переговорщики в Омане, судя по всему, просто не могут договориться о том, с чего начать.
К середине мая 2026 года дипломатическая машина США встала перед классической дилеммой: идти на уступки Тегерану по ядерной программе или ужесточать давление, рискуя обрушить и без того шаткое перемирие.
От того, какой путь выберет Вашингтон, зависит буквально всё — и цена нефти, и курс доллара, и то, как долго продержится европейская экономика.
Переговоры зашли в тупик. Что дальше?
Вот что произошло в конце прошлой недели. Американцы ждали полторы недели, пока Иран ответит на предложение: вывести обогащённый уран и приостановить обогащение на длительный срок. Когда ответ пришёл, в Белом доме пришли в ярость.
Тегеран не дал никаких ядерных уступок. Вместо этого он предложил немедленно начать переговоры по атомному досье после того, как пролив откроют и перемирие станет постоянным.
Один из дипломатов, знакомых с ходом переговоров, сказал Reuters: «Иран чувствует себя за рулём». И действительно, после шести недель ударов и блокады режим не только не рухнул, но и начал диктовать условия.
Трамп, выступая перед журналистами, заявил, что прекращение огня находится на «массовой системе жизнеобеспечения».
Однако Вэнс в телефонном разговоре с посланником Уиткоффом и Джаредом Кушнером несколько дней спустя подчеркнул: прогресс есть. Просто надо «достаточное продвижение, чтобы удовлетворить красную линию президента».
И эта красная линия — никакого ядерного оружия у Ирана. Но как её добиться, если Тегеран отказывается от уступок вперёд?
Что выбор США означает для доллара и цен на энергоносители
Аналитики Morgan Stanley подсчитали невероятную вещь: из-за войны мировой рынок потерял почти миллиард баррелей нефти.
Даже если Ормуз откроется завтра, цепочки поставок будут восстанавливаться ещё несколько месяцев, и потери составят ещё один миллиард. Это крупнейшее disruption в истории нефтяного рынка.
Но пока парадокс в том, что цены сдерживаются. Благодаря тому, что США нарастили морской экспорт, а Китай резко сократил импорт из Персидского залива, мир получил «подушку безопасности» в 9,3 миллиона баррелей в сутки. Без этого Brent, скорее всего, был бы уже за $120.
Доллар, как ни странно, на этот шок отреагировал довольно вяло. Индекс DXY, который в апреле падал ниже 98 пунктов, пытался отскочить, но застрял у отметки 99.
Причина, как считают в DBS, в неопределённости: кто возглавит ФРС, какова будет политика G7 и, главное, чем закончатся иранские переговоры.
И тут мы подходим к главному. Если Трамп выберет жёсткую линию — ультиматум, усиление блокады — доллар, вероятно, получит временную поддержку как убежище, но нефть рванёт вверх, и это ударит по всей глобальной экономике.
Если же он пойдёт на сделку (а это значит — признать за Ираном право на обогащение или отказаться от некоторых санкций), нефть может рухнуть до $70–80 к сентябрю, как прогнозирует Fitch. Доллар ослабнет, евро — воспрянет.
Ни один из вариантов не выглядит выигрышным для простого держателя валюты. Слишком много неизвестных. Слишком высока ставка. И слишком мало времени, чтобы принять решение.