Когда читаешь прогнозы банков по доллару, возникает стойкое ощущение дежавю. JPMorgan уже несколько месяцев держит медвежий взгляд на американскую валюту, делая ставку на рост так называемых высокобета-валют — австралийского доллара и мексиканского песо.
А крупные банки Уолл-стрит, включая Deutsche Bank и Wells Fargo, в апреле сошлись на том, что ралли доллара закончилось.
Но вот незадача: война всё переиграла. Доллар стоит у 99 пунктов по индексу DXY, а европейская валюта балансирует где-то у 1,16. Вопрос в другом: что случится, когда конфликт наконец-то разрешится?
Американские горки для гринбэка
Реакция рынка на новости из региона в мае 2026 года была пугающе предсказуемой. Хорошая новость (прогресс переговоров) — доллар слабеет, нефть падает.
Плохая новость (новые удары, срыв соглашения) — доллар укрепляется, нефть растёт. Как только 28 мая Axios сообщил о предварительной договорённости по меморандуму, индекс доллара Bloomberg упал на 0,2%, а евро подскочил выше $1,16. Юсукэ Мияири из Nomura спрогнозировал: если сделка состоится, доллар, вероятно, подвергнется дополнительному давлению в сторону снижения.
Но это в первый же день. А что будет через неделю и месяц после подписания меморандума?
Нефть, ставка и расплата за убежище
Если США и Иран действительно разблокируют Ормузский пролив, с рынка исчезнет геополитическая премия, заложенная в ценах на нефть. Brent, балансировавшая у $95–100, может рухнуть к $80–85 за баррель.
И вот тут начнётся самое интересное. Аналитики Commerzbank уже подсчитали: в моменты ослабления конфликта евро реагирует ростом гораздо сильнее, чем доллар — падением. Потенциал восстановления у европейской валюты огромный.
Но есть огромное «но». Дело не только в нефти. Федеральная резервная система, по данным рынка свопов, с вероятностью 51% оставит ставку неизменной в 2026 году, а 49% — всё же повысит.
В Rabobank добавляют: такие оценки предполагают ограниченный потенциал роста для пары EUR/USD. Даже два повышения ставки ЕЦБ уже заложены в курс евро. Однако чем дольше остаётся закрытым Ормузский пролив, тем больше боли испытает экономика еврозоны.
Простыми словами: мир наступит, но он не будет мгновенным лекарством.
Фундамент или фантом?
На Ближнем Востоке назревает и более глубокая перестройка. Система нефтедоллара незаметно, но неумолимо ослабевает.
Данные МВФ за первый квартал 2026 года выглядят как приговор постепенной, но неумолимой тенденции: доля доллара в мировых резервах рухнула до 56,92% — минимум с 1995 года. С 2020 по 2026 год центробанки перераспределили активов почти на 3,2 триллиона долларов.
В Брукингском институте призывают не торопиться: менеджеры резервов пока не бегут из доллара массово — им попросту некуда бежать. Евро топчется у 20%, а юань пока не готов к глобальной роли.
И всё же. Глава МВФ Кристалина Георгиева в конце мая признала: фонд официально прорабатывает сценарии «немыслимых событий», включая паническую распродажу американских активов. По оценке к ПМЭФ, мультивалютная перестройка может занять от 10 до 15 лет, но она уже необратима.
Что это значит для доллара после возможного мира? Краткосрочно — неизбежное, но ограниченное ослабление на фоне падения нефти и снижения спроса на «тихую гавань». Долгосрочно — война уже нанесла ущерб репутации американской валюты, и даже самый благоприятный мир не вернёт её в эпоху безоговорочного доминирования.
Как точно заметили аналитики Bank of America: затяжная война — благо для доллара и нефти за счёт уязвимости Европы и Азии. Но деэскалация спровоцирует распродажу и того, и другого. Вопрос лишь в том, насколько сильной окажется эта распродажа. И где будет тот уровень, от которого начнётся отсчёт новой эпохи.