Июнь 2026 — ждать ли обвала доллара и нового взлета евро после эскалации войны с Ираном

«Если конфликт деэскалирует и Ормузский пролив откроется, пара EUR/USD легко вернется выше 1,20 на волне позитивных настроений». Это слова Кита Джакса, валютного стратега Societe Generale, сказанные 14 апреля 2026 года. 

Но на календаре 24 апреля, переговоры между Вашингтоном и Тегераном буксуют, а Brent снова уходит выше $105. Так что там с долларом и евро? Попробуем разобраться без розовых очков и алармистских криков.

С начала ближневосточного конфликта пара EUR/USD проделала головокружительный путь. Сперва евро рухнул на уровень 1,14 — рынки бросились в доллар как в «тихую гавань». 

Затем, по мере ослабления паники и объявления перемирия, пара восстановилась выше 1,18. Но 1,20 — заветный рубеж, на который засматриваются стратеги крупнейших банков мира, — так и не поддался. Евро торгуется в диапазоне 1,17–1,19. И это не случайность. Это отражение глубокого раскола между двумя экономиками и двумя центральными банками.

Два лагеря: кто ставит на обвал доллара, а кто — на его бессмертие

Валютные стратеги разделились на два непримиримых лагеря.

«Медвежий» лагерь возглавляют Deutsche Bank и JPMorgan. Еще в январе глава глобального валютного исследования Deutsche Bank Джордж Саравелос предупреждал: доллар продолжит слабеть в 2026 году после крупнейшего падения за всю историю после Бреттон-Вудской системы. 

JPMorgan в своем ежегодном обзоре Market Outlook называет позицию по доллару «чисто медвежьей».

Однако апрельская реальность внесла серьезные коррективы. Deutsche Bank теперь исключает снижение ставки ФРС в этом году и признает, что повышение ставки — «уже не тривиальная возможность». А это мощнейший аргумент против ослабления доллара.

«Бычий» лагерь представляют Goldman Sachs и Bank of America. Они ждут паритета евро с долларом до конца года, несмотря на недавнее ослабление американской валюты. 

Citi и вовсе прогнозирует падение евро до 1,10 к третьему кварталу. 

Логика проста: экономика США растет значительно быстрее еврозоны, она менее уязвима к нефтяному шоку, а американские активы сохраняют статус «тихой гавани» — даже несмотря на растущий хор голосов о дедолларизации.

Кто прав? Истина, как всегда, зависит от одного ключевого фактора: возобновится ли полномасштабная война или дипломатия все же устоит.

Барьер 1,18 и проклятие энергетической зависимости

Евро трижды пытался штурмовать уровень 1,18 и трижды откатывался. Аналитики DBS Group Research во главе с Филипом Вии объясняют это просто: Европейский центральный банк отказывается оправдывать ожидания рынка по повышению ставки. Заседание 29 апреля — ближайшая проверка нервов ЕЦБ на прочность.

При этом МВФ снизил прогноз роста еврозоны на 2026 год с 1,3% до 1,1%. Казалось бы, катастрофа? Но аналитики DBS замечают: даже этот сниженный прогноз выглядит лучше, чем внутренние расчеты самого ЕЦБ. И делают неожиданный вывод: «Преждевременно говорить о завершении восстановления евро».

Почему? Потому что динамика EUR/USD сегодня определяется не только нефтью и ставками. Она все сильнее зависит от геополитической психологии.

Когда конфликт обостряется — трейдеры бегут в доллар. Когда появляются проблески надежды на мир — евро отыгрывает позиции. Это маятник, амплитуда которого растет с каждым новым витком эскалации.

Societe Generale в лице Кита Джакса утверждает: деэскалация в Персидском заливе и снижение цен на нефть в сочетании с ожидаемыми повышениями ставок ЕЦБ делают рост EUR/USD к 1,20 весьма вероятным. «Сегодняшний рост к 1,18 отменяет всё падение с начала войны США и Израиля с Ираном», — констатирует Джакс.

Но вот загвоздка: если война не закончится, а наоборот, разгорится с новой силой? Тогда сценарий Citi (евро по 1,10) перестанет казаться фантастикой.

Нефть как спусковой крючок

Ключевой вопрос июня 2026 года — возобновятся ли боевые действия. Срок двухнедельного перемирия истек 22 апреля, и хотя оно было продлено, переговоры находятся в глубоком тупике. 

Иран требует полного снятия блокады, США настаивают на ядерных уступках. Пока стороны торгуются, нефтяной рынок живет в режиме ручного управления.

Goldman Sachs оценивает текущие потери добычи в Персидском заливе в 14,5 миллиона баррелей в сутки — это 57% довоенного уровня. Банк прогнозирует, что даже после открытия пролива на восстановление уйдут месяцы.

Если эскалация возобновится, Brent может уйти к $150 за баррель уже в апреле-мае, считают в Societe Generale. Аналитики банка называют текущую ситуацию «структурно более напряженным рынком» и предупреждают: даже после нормализации Brent вряд ли опустится ниже $80 к декабрю.

А теперь экстраполируем это на валюты.

При $120–150 за баррель доллар получает двойной импульс. Во-первых, как валюта страны — нетто-экспортера энергоносителей. Во-вторых, как «тихая гавань» в момент глобальной паники. 

Евро же при таких ценах на нефть оказывается меж двух огней: дорогая энергия душит промышленность Германии, Италии и Франции, а ЕЦБ связан по рукам и ногам — повышать ставки для борьбы с инфляцией значит добивать и без того хрупкий рост.

Но есть и контрсценарий — тот самый, о котором предупреждает Кеннет Рогофф. Если рынки в какой-то момент решат, что американская экономика тоже страдает от высоких цен на бензин, а дефицит торгового баланса США становится угрожающим, доллар может начать падать. Причем резко — так, как это бывало после периодов сильной переоцененности.

Ловушка ЕЦБ и июньская развилка

Кристин Лагард и ее коллеги оказались в, пожалуй, самой сложной ситуации со времен создания евро. С одной стороны — инфляция, разгоняемая дорогой нефтью. С другой — экономика, которая практически не растет. Повышать ставку? Риск рецессии. Не повышать? Риск раскручивания инфляционной спирали.

МВФ в своем апрельском докладе предупредил: «Снижение инфляции может обойтись дороже с точки зрения занятости, чем в предыдущих эпизодах». Это прямой сигнал центробанкам: будьте осторожнее.

ФРС, напротив, чувствует себя свободнее. Американская экономика выросла на 2,3% в первом квартале, рынок труда напряжен, а технологический сектор тянет фондовые индексы к новым высотам. Если Джером Пауэлл на заседании 28–29 апреля даст понять, что повышение ставки возможно, доллар получит мощнейший импульс. Евро в этом случае может уйти не просто ниже 1,17, а пробить 1,15.

Но вот что интересно: стратеги OCBC обращают внимание на необычную корреляцию, сложившуюся в апреле. Обычно рост цен на нефть сопровождается падением фондовых рынков и ростом доллара как защитного актива. 

Сейчас же американские акции бьют рекорды, а доллар колеблется в узком диапазоне. Эта аномалия не может длиться вечно. Либо нефть упадет, либо акции скорректируются, либо доллар определится с направлением.

Что в сухом остатке

К июню 2026 года мир окажется перед выбором, который определит судьбу доллара и евро на годы вперед.

Если эскалация возобновится: нефть уйдет выше $120, доллар укрепится как «тихая гавань», а евро рискует провалиться ниже 1,14 и даже протестировать уровни начала конфликта. Валюты экспортеров энергоносителей выиграют, валюты импортеров — проиграют. Глобальная инфляция усилится, и центральные банки окажутся перед мучительным выбором.

Если дипломатия победит: нефть откатится к $80–90, ФРС может смягчить риторику, а евро наконец пробьет 1,20. Но даже в этом оптимистичном сценарии дешевой нефти и слабого доллара ждать не стоит — слишком глубокие раны нанесены глобальной энергетической системе.

Рогофф, напомню, считает доллар переоцененным на 20%. Но одно дело — долгосрочная переоцененность, и совсем другое — краткосрочная паника. В моменте геополитика перевешивает любую макроэкономическую логику. 

И пока над Ормузским проливом висит призрак войны, доллар будет получать премию за страх. А евро — расплачиваться за зависимость Европы от ближневосточной нефти.