22 июня 2026 года аналитики ING опубликовали доклад, посвящённый будущему нефтедолларовой системы.
Вывод оказался неожиданным для тех, кто привык читать заголовки о дедолларизации: доллар остаётся доминирующей валютой в глобальных энергетических расчётах.
Да, Китай наращивает использование юаня через CIPS — в марте объём расчётов достиг пика. Да, Иран во время войны требовал плату в юанях и биткоинах. Но уже в апреле-мае объёмы расчётов в юанях вернулись к норме.
Страны Персидского залива, в отличие от Ирана и России, не находятся под санкциями и свободны в выборе валюты для расчётов. И они по-прежнему выбирают доллар. Отчёт ING за июнь 2026 года отрезвляет: нефтедоллар жив, и его смерть сильно преувеличена.
Главные мысли за 1 минуту
- ING проанализировал дебаты о будущем нефтедоллара и пришёл к выводу: доказательства значительного отхода от доллара в нефтяных расчётах неубедительны.
- Расчёты в юанях через CIPS выросли в марте, но уже в апреле-мае вернулись к обычным уровням.
- Страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива не находятся под санкциями и могут выбирать любую валюту — и выбирают доллар.
- Суверенные фонды Персидского залива управляют активами на 6 триллионов долларов — и эти деньги вкладываются в долларовые активы.
- Китайский юань сталкивается с фундаментальными ограничениями: отсутствие полной конвертируемости капитала сдерживает его интернационализацию.
Что показал отчёт ING
22 июня 2026 года ING опубликовал анализ, который многие назвали «холодным душем» для сторонников скорой дедолларизации. Банк изучил текущие дебаты о будущем нефтедоллара и пришёл к однозначному выводу: доллар по-прежнему доминирует в глобальных энергетических финансах.
Да, изменения происходят. Да, геополитическая напряжённость на Ближнем Востоке может ускорить использование недолларовых валют в энергетических сделках. Но масштаб этих изменений пока незначителен.
Аналитики ING обратили внимание на ключевой момент: свидетельства значительного отхода от доллара в расчётах за нефть неубедительны. Некоторые наблюдатели, включая Европейский центробанк, указывали на рост расчётов в юанях через CIPS в марте как на возможный сигнал перемен.
Но уже в апреле и мае объёмы вернулись к обычным значениям. Данные SWIFT по торговому финансированию показывают, что использование юаня росло с 2022 по 2024 год, но рост в марте 2026 года был скромным, а в апреле сменился откатом.
Почему страны Персидского залива не переходят на юань
Ключевое различие, которое подчёркивает ING, — это статус стран Персидского залива. В отличие от России или Ирана, государства Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (GCC) не находятся под санкциями. Они свободны в выборе валюты для расчётов. И они по-прежнему выбирают доллар.
Аргументы в пользу перехода на юань — коммерческие, а не политические. Торговля GCC всё больше смещается в сторону развивающихся рынков, которые теперь составляют около 60% внешней торговли блока — разворот по сравнению с ситуацией 25-летней давности. ОАЭ обогнали Саудовскую Аравию по объёму внешней торговли за последнее десятилетие. Развивается инфраструктура: соглашения о валютных свопах между ОАЭ и Китаем, сотрудничество в рамках mBridge, меморандумы о взаимопонимании с CIPS.
Но всё это — медленное строительство альтернативных платёжных каналов, а не революция.
Ограничения юаня: почему Китай не торопится
ING указывает и на фундаментальные ограничения китайской валюты. Пекин prioritises финансовую стабильность над скоростью интернационализации юаня — и этот подход вряд ли изменится. Отсутствие полной конвертируемости капитала продолжает сдерживать интернационализацию юаня. Спрос на юань как на резервную валюту остаётся ограниченным.
Да, Китай предпринимает шаги. Народный банк недавно объявил о новом механизме репо для иностранных центробанков и суверенных фондов, принимая обеспечение в юанях. У Китая 32 линии валютных свопов на сумму до 4,5 триллиона юаней, которые превратились из символических соглашений в активно используемые инструменты ликвидности. К концу 2025 года объём юаней, привлечённых иностранными центробанками, достиг 94,2 миллиарда.
Но эти цифры меркнут по сравнению с масштабами долларовых операций.
6 триллионов причин оставаться в долларах
ING подчёркивает: более важный вопрос для доллара — не то, в какой валюте страны Залива выставляют счета за экспорт и импорт, а генерируют ли они достаточно внешних surplus, чтобы иметь значение для глобальных рынков капитала.
Прогнозы МВФ предполагают совокупный surplus текущего счёта GCC (без Саудовской Аравии) в размере около 0,8 триллиона долларов к 2030 году. Эти средства нужно куда-то вкладывать.
Суверенные фонды Персидского залива управляют активами на сумму около 6 триллионов долларов — более трети стоимости 100 крупнейших суверенных фондов мира. Четыре из шести стран GCC входят в десятку крупнейших держателей суверенных фондов.
Эти деньги вкладываются в долларовые активы. И пока структура глобальных surplus не изменится кардинально, доллар будет оставаться главной валютой для нефтяных расчётов и инвестиций. Отчёт ING за июнь 2026 года — это напоминание: нефтедоллар мёртв только в заголовках новостей. В реальности он продолжает работать.