Разворот для доллара: почему рынок недооценивает риски затяжной войны с Ираном

Когда Нуриэль Рубини в начале марта заявил, что «мир снова входит в фазу энергетической турбулентности, сравнимой с 1970 ми», многие восприняли это как очередное мрачное предупреждение. 

Но стоило проливу Ормуз фактически закрыться, как его слова стали звучать почти как диагноз. Доллар, который привыкли считать безусловным бенефициаром любой мировой нестабильности, неожиданно оказался в зоне риска. 

И причина — не только в геополитике, но и в том, что рынок упорно недооценивает масштаб происходящего.

Reuters в своих мартовских материалах фиксирует то, что уже невозможно игнорировать: война США и Израиля с Ираном парализовала движение через Ормуз, через который проходит около 20% мировой нефти и СПГ. 

Танкерный трафик упал до четырёх судов в сутки вместо обычных двадцати четырёх. Это не просто сбой, а структурный удар по мировой энергетике. 

Пока политики пытаются убедить мир, что конфликт «продлится недели, а не месяцы», как уверял госсекретарь США Марко Рубио, факты говорят об обратном. 

Вашингтон уже перебрасывает тысячи морпехов и десантников в регион, а Иран наносит удары по инфраструктуре соседних стран, расширяя географию войны. 

В такой ситуации доллар должен был бы укрепляться. Но рынок ведёт себя иначе. Азиатские валюты падают, европейские индексы лихорадит, а доллар растёт лишь умеренно. 

Причина проста: энергетический шок бьёт по США не меньше, чем по другим странам. Brent уже поднимался выше $120, а газ в Европе дорожает на десятки процентов. 

Рынок делает вид, что это временно. Но это не тот случай, когда можно рассчитывать на быстрое восстановление. 

В отличие от энергетического кризиса 2022 года, когда нефть и газ просто перенаправлялись по другим маршрутам, сейчас речь идёт о физическом перекрытии ключевого канала. Это не логистическая проблема — это остановка кровотока мировой экономики.

Именно поэтому доллар может столкнуться с разворотом. Если конфликт затянется, США придётся тратить больше на военные операции, поддерживать стратегические резервы, компенсировать рост цен на топливо и удерживать экономику от рецессии. 

Уже сейчас Минфин США вынужден идти на спорные шаги, временно разрешая покупку иранской нефти из плавучих резервов, чтобы смягчить дефицит.

В такой ситуации доллар перестаёт быть однозначным «тихой гаванью». 

Он становится валютой страны, которая сама оказалась втянутой в дорогостоящий конфликт. А это значит, что его дальнейшая траектория зависит не от решений ФРС, а от того, когда танкеры снова пойдут через Ормуз.

Рынок недооценивает риски, потому что привык к быстрому восстановлению после кризисов. Но сейчас всё иначе. И если война затянется, доллар может впервые за долгие годы потерять статус абсолютного лидера.