Трамп, нефть и призрак 1970-х: почему Америка снова стоит на пороге стагфляции

Нуриэль Рубини — тот самый экономист, который предсказал ипотечный кризис 2008 года, когда над ним посмеивалось пол-Уолл-стрит, — снова бьёт в набат. 

В конце марта 2026-го он заявил то, от чего у любого, кто помнит очереди на бензоколонках и двузначную инфляцию, должно похолодеть внутри: Америка рискует скатиться в стагфляцию «в стиле 1970-х». 

И знаете что? Цифры, которые приходят из Вашингтона неделя за неделей, делают его мрачный сценарий пугающе реалистичным.

Шок, которого никто не ждал

В начале 2026 года экономические сводки выглядели почти безоблачно. МВФ в январе повысил прогноз роста американского ВВП до 2,4%, Morgan Stanley и вовсе давал 2,6% — на фоне бума расходов на искусственный интеллект и центры обработки данных. 

Экономисты из Apollo Global Management, ещё в декабре трубившие о надвигающейся рецессии, вдруг заговорили о «перегретой» экономике. Казалось, худшее позади.

А потом случился Иран.

Конфликт на Ближнем Востоке, переросший в прямое военное столкновение с участием американских сил, перевернул всё с ног на голову. Цены на нефть марки Brent, ещё недавно болтавшиеся в районе 80 долларов за баррель, 20 апреля взлетели до 96,49 доллара после новостей о закрытии Ормузского пролива. Это не просто цифры на биржевом табло. 

Это бензин, который в марте подорожал в США сразу на 21%. Это счета за электричество, растущие быстрее, чем зарплаты. 

Это инфляция, которая за один месяц подпрыгнула с 2,4% до 3,3% в годовом выражении — рекордный уровень почти за два года.

Лоуренс Саммерс, бывший министр финансов США, чьё слово на Уолл-стрит до сих пор весит больше, чем прогнозы целых аналитических отделов, в частном порядке предупреждает коллег: американская экономика находится в «тревожно хрупком» состоянии и балансирует на грани полноценного кризиса. 

Он обновил свой знаменитый график, впервые показанный ещё в 2023 году, и новые проекции, основанные на рыночных ожиданиях, теперь почти идеально повторяют траекторию инфляционного скачка 1979 года. Совпадение? Саммерс так не думает.

Почему это не 2022, а нечто гораздо хуже

Легко отмахнуться: «Да мы уже видели нефтяной шок в 2022-м, и ничего, пережили». Но нынешняя ситуация принципиально иная. Тогда у ФРС было пространство для манёвра — ставка начиналась с нуля, экономика росла, рынок труда пылал. 

Сегодня ставка Федрезерва зажата на уровне 3,5–3,75%, и Пауэлл уже прямым текстом заявил: снижения не будет, пока регулятор не увидит реального прогресса в борьбе с инфляцией.

Более того — некоторые члены FOMC на мартовском заседании всерьёз обсуждали возможность повышения ставки. Повышения! В момент, когда экономический рост и без того трещит по швам. 

Реальные потребительские расходы в феврале практически не выросли, рост реальных почасовых заработков замедлился до жалких 0,3% в годовом выражении — минимум с 2023 года. Рынок труда, ещё недавно казавшийся несокрушимым, в феврале потерял 92 тысячи рабочих мест.

Эд Ярдени, ветеран Уолл-стрит, повысил вероятность своего «сценария краха» — который теперь включает стагфляцию в стиле 1970-х — с 20% до 35%. Дон Рисмиллер из Strategas добавляет: «Мы видим одновременный шок роста и шок инфляции. 

Пока мы не повышаем оценку вероятности рецессии с 20%, но у нас есть всего несколько недель, прежде чем ситуация на Ближнем Востоке станет критической для торговли».

Пауэлл против истории: кто кого?

Джером Пауэлл публично отказывается даже произносить слово «стагфляция». «Я бы оставил этот термин для гораздо более серьёзных обстоятельств. Сейчас мы находимся в другой ситуации», — заявил он на мартовской пресс-конференции.

И формально он прав: инфляция в 3,3% — это не 13% 1979 года. Доллар крепок, американская экономика остаётся крупнейшим производителем нефти в мире благодаря сланцевой революции, а инфляционные ожидания пока заякорены.

Но есть один нюанс, который заставляет даже скептиков нервничать. Потребители уже закладывают в свои ожидания рост цен на бензин на 9,4% в ближайший год — это максимум с марта 2022-го. 

А как только люди начинают верить в грядущее подорожание, они меняют поведение: покупают впрок, требуют повышения зарплат, и спираль раскручивается сама собой.

Гэри Хафбауэр из Института международной экономики Петерсона полагает, что инфляция продолжит расти в ближайшие месяцы. 

Дин Бейкер из Центра экономических и политических исследований настроен чуть оптимистичнее: «Мы не увидим такого же скачка цен на энергоносители в будущем, но они вряд ли вернутся к довоенному уровню в ближайшее время. Нас может ждать очень слабый рост до конца 2026 года».

Слабость роста плюс устойчиво высокая инфляция. Если это не стагфляция, то что?

Что дальше

Следующее заседание ФРС назначено на 28–29 апреля. От решения Пауэлла и его коллег будет зависеть очень многое. Сохранят ставку без изменений — рискуют упустить инфляцию. Повысят — могут добить и без того хрупкий рост. Снизят — потеряют остатки доверия рынков.

Трамп, в свою очередь, оказался в ловушке собственной геополитической игры. Рубини объясняет эту дилемму предельно ясно: если президент согласится на прекращение огня на иранских условиях, он будет выглядеть проигравшим в год промежуточных выборов. 

Если пойдёт на эскалацию — получит нефть по 100 с лишним долларов и инфляцию, которая сожрёт его экономическую повестку.

Выбор между плохим и очень плохим. В точности как в 1973-м, когда арабское нефтяное эмбарго поставило Америку на колени. Тогда на восстановление ушли годы. Сегодня, возможно, счёт идёт на месяцы — но цена ошибки всё равно непомерно высока.