Когда политики говорят о «короткой победоносной войне», финансисты лезут в архивы. Потому что поведение доллара в моменты крупных военных конфликтов — это не загадка, а довольно изученная материя.
Другой вопрос, что нынешняя ситуация с Ираном ломает старые лекала. Давайте посмотрим, чему учит история и чем май 2026 года отличается от предыдущих эпизодов.
Конфликты прошлого как зеркало
В январе 1991 года, когда началась операция «Буря в пустыне», индекс доллара DXY, по историческим данным Bloomberg, сначала взлетел на 3 процента за пару недель — классический flight to safety. А потом, когда стало ясно, что война будет короткой, так же резко скорректировался.
Март 2003 года, вторжение в Ирак: доллар краткосрочно укрепился, но уже к маю пошёл вниз на фоне растущих расходов и сомнений в сроках кампании.
Интереснее всего вела себя валюта после удара по иранскому генералу Сулеймани в начале 2020 года: индекс дёрнулся вверх ровно на сутки, а затем откатился, потому что рынки быстро заложили деэскалацию.
Общий рисунок таков: в первые дни — рост доллара на инстинктах, затем — снижение, если война затягивается и начинает пожирать бюджет.
Особенности момента: дефицит и потеря доверия
В 2026 году этот рисунок искажён до неузнаваемости. Во-первых, исходные позиции доллара куда слабее, чем в 1991-м или 2003-м. По данным Министерства финансов от 10 мая, дефицит бюджета США уже превышает 2,3 триллиона долларов, а госдолг перевалил за 37 триллионов.
Тогда, в начале нулевых, дыра была сущим пустяком по сравнению с нынешней. Во-вторых, изменилась структура держателей трежерис.
Как сообщил Reuters 17 мая со ссылкой на азиатские центробанки, ключевые игроки не наращивают, а сокращают позиции в американских облигациях. Значит, финансировать военную операцию через займы становится труднее и дороже.
И ещё одна важная деталь: санкции. В мае США ввели очередные ограничения против банков, замешанных в иранском нефтяном процессинге. По данным BIS, доля доллара в трансграничных расчётах ускорила падение — минус почти полтора процентных пункта за квартал. Одно дело — воевать, другое — одновременно отталкивать партнёров финансовыми дубинами.
Ближайшие полгода: факторы давления
Если наложить исторические параллели на текущие цифры, получится сдержанно-пессимистичный прогноз. Всплеск спроса на доллар в первые дни мая уже случился — DXY отыграл примерно 1,5 процента, когда новостные ленты запестрели кадрами авианосцев. Но затем начался затяжной дрейф вниз.
ФРС, чью риторику рынки ждали 7 мая, не дала чётких ориентиров: Пауэлл упомянул «повышенную неопределённость» и уклонился от обещаний снизить ставку. Это лишило доллар ещё одной опоры.
К августу давление может усилиться. Конгресс США, судя по настроениям в профильных комитетах, готовит слушания о расходах на операцию «Страж пролива».
Политический раскол — враг валюты. Плюс осенью стартует новый финансовый год, и если дыра в бюджете продолжит расти, придётся повышать потолок госдолга. Торги в Вашингтоне по этому поводу редко добавляют доллару привлекательности.
В сухом остатке: история говорит, что доллар плохо переносит долгую войну и большие счета за неё. Май 2026-го только подтверждает это правило.
Полной катастрофы ждать не стоит — у "вечнозелёного" слишком большой запас прочности. Но ближайшие шесть месяцев вряд ли порадуют тех, кто рассчитывал на его безоговорочную крепость.