Главный экономист МВФ Пьер-Оливье Гуринша крайне редко позволяет себе эмоции. Но апрельский доклад организации, который он представил в Вашингтоне, звучит как сводка с театра военных действий, где ставкой является не только нефть, но и судьба двух главных мировых валют.
«Закрытие Ормузского пролива и серьезный ущерб, нанесенный критически важным производственным объектам региона, могут вызвать энергетический кризис беспрецедентных масштабов», — произнёс он.
В этот момент на биржевых экранах горели новые максимумы: Brent пробила отметку в 107 долларов за баррель. Переговоры в Пакистане сорваны. Перемирие трещит по швам.
Аналитики Goldman Sachs, Bank of America, Commerzbank и гарвардский профессор Кеннет Рогофф рисуют картину, от которой бросает в холодный пот. Я не собираюсь давать советы — лишь разложу по полочкам три сценария, которые уже обсуждаются в закрытых аналитических записках крупнейших банков мира. Это не прогноз. Это попытка понять логику рынка, который сходит с ума.
Назовём его базовым — но слово «базовый» сейчас звучит почти издевательски. МВФ в своём апрельском World Economic Outlook закладывает, что боевые действия будут ограниченными по продолжительности и интенсивности, а негативные последствия в основном исчезнут к середине года.
Средняя цена нефти в 2026 году составит около 82 долларов за баррель. Рост мировой экономики — 3,1%, что лишь на 0,2 процентного пункта ниже январского прогноза. Звучит терпимо.
Но вот что интересно. Ещё в декабре 2025-го аналитики Уолл-стрит дружно предсказывали доллару снижение на 3–5%: ФРС готовилась снижать ставки, а ЕЦБ и Банк Японии, наоборот, ужесточать политику. Война перевернула всё.
Доллар вырос, потому что в момент паники мир бежит не в евро и не в юань, а в проверенную гавань. Однако профессор Гарварда Кеннет Рогофф в интервью Bloomberg 15 апреля заявил без обиняков: «Скорее всего, доллар переоценён как минимум на 20%.
В прошлом, когда доллар был настолько переоценён, он дешевел в течение последующих пяти-шести лет». И вот важнейший нюанс: при быстром завершении конфликта доллар лишится военной премии.
Рынки уже закладывают этот сценарий — индекс доллара откатился с пиковых значений конца февраля. Доллар может повторить судьбу начала 2026 года, когда он терял позиции на фоне торговой войны Трампа.
Евро в этом сценарии получает передышку. Ещё в декабре BofA прогнозировал EUR/USD на уровне 1,22 к концу 2026 года, ссылаясь на фискальный пакет Германии и восстановление внешнего спроса.
Однако уже 7 апреля тот же BofA пересмотрел прогноз: теперь евро может упасть до 1,14 к концу второго квартала из-за энергетического шока.
Но если война заканчивается быстро — европейская валюта выдыхает. Стратеги банка ждут возвращения к 1,20 к концу года при условии нормализации цен на энергоносители.
Нефть в сценарии «быстрого мира» ведёт себя предсказуемо. Goldman Sachs в базовом сценарии от 27 апреля ожидает Brent по 100 долларов во втором квартале и 93 в третьем.
Но если Ормуз откроется — а именно это и предполагает базовый сценарий — к четвёртому кварталу баррель может опуститься до 90. Рынок, впрочем, не очень-то верит в скорость: банк уже перенёс ожидаемую дату нормализации экспорта с середины мая на конец июня.
Вот тут начинается самое неприятное. МВФ называет это «неблагоприятным сценарием»: конфликт затягивается, цены на нефть держатся около 100 долларов в 2026 году и снижаются до 75 лишь в 2027-м. Глобальный рост замедляется до 2,5%. Инфляция — 5,4%.
Для евро это сценарий-ловушка. Коммерцбанк во главе с главным экономистом Йоргом Кремером ещё 27 марта понизил прогноз роста еврозоны на 2026 год с 0,9% до 0,6%. «Мы больше не можем говорить о подлинном восстановлении», — прозвучало в аналитической записке.
А Thu Lan Nguyen из того же Коммерцбанка 20 апреля добавила: рынки переоценивают готовность ЕЦБ реагировать на инфляционный шок. Её вердикт — потенциал роста EUR/USD ограничен, пара застрянет в диапазоне 1,16–1,18 в краткосрочной перспективе.
Европейская комиссия, по данным Financial Times, готовит ещё более мрачные цифры. Еврокомиссар по экономике Валдис Домбровскис предупредил о риске «стагфляционного шока»: при затяжном конфликте рост ЕС может замедлиться на 0,6 процентного пункта, а инфляция — вырасти на 1,5 пункта выше предыдущих прогнозов.
Стагфляция — это худший кошмар для центробанков: рост цен при падающей экономике. ЕЦБ оказывается в тисках. Повышать ставки — убивать рост. Не повышать — позволять инфляции разгоняться. Евро в такой ситуации обречён болтаться в узком коридоре.
Нефть в затяжном сценарии ведёт себя как раненый зверь — непредсказуемо и опасно. Goldman Sachs предупреждает: если Ормуз останется закрытым ещё на месяц, Brent в третьем квартале может взлететь до 120, а в четвёртом — до 115 долларов.
Марсель Салихов из ВШЭ в комментарии РИА Новости 14 апреля оценил коридор ближайших двух-трёх месяцев в 100–120 долларов. Движение через пролив сейчас возможно только с разрешения Ирана и в объёме не более 15 судов в день — это капля в море по сравнению с мирным временем, когда через узкую горловину проходила четверть всей морской нефтяной торговли.
Доллар в этом сценарии продолжает получать поддержку как защитный актив. Министр финансов США Скотт Бессент заявил, что его не тревожит ослабление доллара — «как вы могли наблюдать на протяжении войны, доллар укрепляется». Но Рогофф напоминает: рынки слишком рано закладывают в цены скорое разрешение конфликта. Чем дольше тянется война, тем сильнее накапливаются структурные дисбалансы, и тем больнее будет коррекция. Это как растянутая пружина — чем дольше держишь, тем сильнее ударит.
Самый страшный и, хочется верить, маловероятный. Но аналитики NCB Capital Markets ещё 22 апреля предупредили: при полномасштабном возобновлении конфликта с длительной блокадой Ормуза, включая атаки на региональную инфраструктуру, нефть может уйти к отметке 200 долларов.
МВФ в самом неблагоприятном сценарии прогнозирует рост нефтяных цен на 100% — до 110 долларов в среднем за 2026 год и 125 в 2027-м. Газ для Европы и Азии подорожает на 200%.
Глобальный рост упадёт ниже 2% — уровень, который наблюдался лишь четыре раза с 1980 года: во время пандемии COVID-19 и финансового кризиса 2008 года. Инфляция — 5,8% в 2026 году и 6,1% в 2027-м. Это не рецессия. Это катастрофа.
Для доллара третий сценарий парадоксален. С одной стороны, бегство в качество должно поддерживать курс.
С другой — российский экономист Валентин Катасонов 27 апреля в интервью ИА DEITA.RU привёл убийственный аргумент: война показала, что США больше не могут обеспечивать безопасность глобальной морской торговли.
Иран собирает дань с танкеров в юанях и криптовалюте. Прецедент создан. Доверие к доллару как к гаранту мировой системы подорвано. ВВС в своём разборе 25 апреля отметила, что доля доллара в резервах всё ещё 60%, но тренд на дедолларизацию набирает обороты.
Евро в третьем сценарии — загадка. Дефицит колоссальный: 9,6 млн баррелей в сутки во втором квартале, по оценке Goldman Sachs. BofA уже пересмотрел прогноз по инфляции в еврозоне с 1,7% до 3,3%.
Разрыв с США, где энергетическая независимость смягчает удар, становится драматичным. С одной стороны, ЕЦБ вынужден будет повышать ставки агрессивнее ФРС — это может поддержать евро.
С другой — европейская экономика просто не выдержит такого удара. ЕС готовится к росту лишь на 0,8% в 2026 году. Это не рост. Это замирание.
Что в сухом остатке? Три сценария — три разных вселенных для доллара, евро и нефти. Быстрый мир даёт доллару коррекцию, евро — укрепление до 1,20, нефти — возврат к 80–90. Затяжной шок зажимает евро в тиски стагфляции, качает нефтяные качели между 100 и 120 и откладывает проблемы доллара на потом.
Полномасштабная катастрофа переписывает правила игры: доллар теряет статус неприкасаемого, евро борется за выживание, а нефть становится оружием, которое бьёт по всем без разбора. Следите за Ормузским проливом. Сейчас это самая важная точка на экономической карте планеты.
Автор: Сергей Туманов