Халапеньо покажется детским лепетом: познакомьтесь с каролинским жнецом – первое место среди жгучих перцев

В мире перцев существует своя иерархия, где скромный халапеньо занимает лишь нижние ступени, а на вершине правят монстры, от которых плавится рассудок.

Начнем с того, что жгучесть измеряется не в субъективных ощущениях, а в сковиллах – шкале, названной в честь фармаколога Уилбура Сковилла, сообщает корреспондент сетевого издания «Белновости».

Чем больше цифра, тем выше вероятность, что ваша дружеская вечеринка закончится звонком в скорую.

Халапеньо, которым пугают посетителей мексиканских ресторанов, набирает всего 2,5–8 тысяч сковиллов. Для новичка это уже приключение, но для бывалых чилихедов – лишь разминка перед основным блюдом.

Следующая ступень – серрано, который в два-три раза острее и уже способен вызвать легкую панику у неподготовленного человека. Однако и он остается в детском саду по сравнению с тем, что идет дальше.

Хабанеро, оранжевый красавец родом с полуострова Юкатан, разгоняется до 350 тысяч сковиллов. Этого достаточно, чтобы на полчаса забыть собственное имя и начальника по имени.

Но настоящий прорыв в мир боли случился в конце XX века, когда селекционеры вывели «Бхут Джолокию» – так называемый призрачный перец из Индии. Его показатели в районе миллиона сковиллов заставили армию США всерьез задуматься о создании перцовых гранат.

Призрачный перец долго удерживал титул самого острого в мире, пока на сцену не вышли австралийцы с тринидадским скорпионом «Бутч Тейлор». Полтора миллиона сковиллов – это уже не еда, а химическое оружие, с которым обращаются в перчатках и респираторе.

И наконец, вершина пищевого мазохизма – каролинский жнец (Carolina Reaper), выведенный американским селекционером Эдом Карри. Средний показатель этого чудовища – 1,6 миллиона сковиллов, а отдельные экземпляры достигают 2,2 миллиона, что сопоставимо с перцовым баллончиком.

Интересно, что жгучесть – это не вкус, а химический ожог. Капсаицин, содержащийся в перцах, воздействует на рецепторы TRPV1, которые отвечают за восприятие тепла и физического повреждения.

Мозг получает сигнал о пожаре и запускает каскад защитных реакций: слезы, пот, усиленное слюноотделение и неконтролируемую икоту. Именно поэтому стакан воды не спасает – капсаицин не растворяется в воде, а эмульгируется в молоке или жирной пище.

Врачи предупреждают: погоня за рекордами может закончиться в реанимации. Известны случаи, когда участники конкурсов по поеданию острых перцев получали разрывы пищевода, ожоги желудка и даже инфаркты.

Тем не менее, культура потребления острых приправ переживает ренессанс. Соусы с каролинским жнецом продаются с предупреждениями, а на этикетках красуются черепа и скрещенные кости.

Снобы от чили утверждают: настоящий ценитель ищет не просто боль, а баланс вкуса и жгучести. Ведь у того же каролинского жнеца, если перетерпеть первые минуты агонии, обнаруживается фруктовый, почти сладкий аромат с нотками шоколада и корицы.

Но стоит ли оно того – вопрос риторический. Для одних острые приправы стали способом доказать себе и окружающим собственную бесстрашие, для других – извращенной формой гастрономического досуга.

Психиатры называют это «пищевым экстремизмом» и связывают с выбросом эндорфинов, которые организм вырабатывает в ответ на боль. По сути, любители острого – те же адреналиновые наркоманы, только с сальсой и васаби.

Если же вы решили приобщиться к этой культуре, начинайте с малого и не верьте блогерам, которые жуют жнеца с улыбкой. За их улыбкой – часы тренировок, литры молока и, возможно, сеанс у гастроэнтеролога, о котором они предпочитают умалчивать.