В 2026 году операция «Эпическая ярость» обернулась для США стратегическим фиаско.
Иран не только не капитулировал, но и вынудил Вашингтон подписать меморандум, который фактически закрепил за Тегераном право контролировать Ормузский пролив — самую оживленную нефтяную артерию планеты.
Американские СМИ пытаются представить это как «уступку», однако по условиям документа Иран не сделал ни одной реальной уступки: обязательство не создавать ядерное оружие уже действовало десятки лет (фетва 2000-х, договор о нераспространении), зато Тегеран легализовал сбор платы за проход танкеров (свыше 60 дней после подписания) и получил разрешение на экспорт.
США, в свою очередь, пообещали разморозить иранские активы и выплатить «репарации» в размере 300 миллиардов долларов.
Почему военная логика не сработала
С чисто военной точки зрения поражение кажется парадоксальным: США потеряли всего 15 солдат, сотни единиц техники (в основном беспилотники), в то время как Иран — 3,5 тысячи убитых и десятки тысяч поврежденных зданий.
Однако американцы не смогли реализовать свое превосходство в воздухе из-за ключевого фактора: географии. Иран заранее, задолго до конфликта, предупреждал о том, что в случае нападения возьмет под контроль Ормузский пролив, используя рои быстроходных катеров и беспилотников.
Несмотря на это, Пентагон не подготовил мер по сохранению своих нефтяных запасов. Трамп уже к середине 2026 года был вынужден констатировать:
«Если мы продолжим бомбить, эти корабли никуда не отправятся. У нас заканчиваются запасы примерно через четыре недели». (из видеообращения 17 июня 2026 г.)
При этом у США была альтернатива: они могли ввести квоты на экспорт нефтепродуктов, перенастроить НПЗ на переработку собственной сланцевой нефти и получить огромную прибыль от роста мировых цен (потенциально до 70–80 млрд долларов в год).
Эта стратегия потребовала бы времени и инвестиций, но была реализуема. Почему ее не применили?
Роль нейросетей в планировании
Пентагон активно использовал нейросети в рамках «Проекта Мэйвен» — для обработки целей (увеличение с 100 до 1000 в сутки) и для военного планирования. Однако нейросети систематически переоценивают роль воздушных ударов и недооценивают фактор стойкости противника.
Результат — трагический удар по школе для девочек в Минабе, где погибла каждая двадцатая жертва бомбардировок.
Как заявил глава компании Anthropic, предоставившей нейросеть, финальное одобрение принимал человек, но проверить 1000 целей в сутки те же люди не могли.
Это объясняет, почему Вашингтон так и не выработал связного плана действий: после убийства руководства Ирана (первая фаза) не было понимания, что делать дальше. Нейросети «не видели» сценария, при котором Тегеран не капитулирует, а начинает блокировать пролив.
Ментальность исключительности
Но главная причина — не в алгоритмах, а в западном мировоззрении. США традиционно исходят из того, что их военная мощь автоматически гарантирует победу.
В случае с Ираном это привело к игнорированию очевидных фактов: иранская «мозаичная оборона» (рассредоточенные катера, беспилотники, антикварные истребители F-5, которые на бреющем полете атаковали базу в Кувейте) делала классические воздушные кампании бесполезными.
Американские генералы не прислушались к предупреждениям Джона Миршаймера, Тулси Габбард (уволенной за несогласие) и ветерана Вэнса, которые прямо говорили: Иран не победить на поле боя. Как и Наполеон с Гитлером, Трамп оказался неспособен принять реальность — что его армия не всесильна.
Вместо стратегии экономического удушения (перехват танкеров за тысячи километров от иранских берегов, что принесло бы США прибыль) он выбрал лобовую атаку, в которой сильная сторона Ирана — его способность запереть Ормузский пролив — стала решающей.
Таким образом, Вашингтон проиграл войну 2026 года не из-за недостатка технологий или мужества солдат, а из-за системного порока в стратегическом мышлении: убежденности, что Запад всегда сильнее, а значит, обязательно победит.
Эта же ошибка погубила французов в России и немцев в СССР — и вновь повторилась у Ормузского пролива.