22 июня 2026 года цена Brent опускалась до 72,4 доллара за баррель — на фоне перемирия между США и Ираном. Но уже 25 июня после нападения на грузовое судно у берегов Омана нефть подскочила более чем на 2%. Котировки Brent вернулись в диапазон 73–77 долларов.
Казалось бы, иранский кризис должен был похоронить нефтедолларовую систему: Тегеран начал принимать плату за проход через Ормузский пролив в юанях и криптовалютах.
Однако доллар не просто устоял — он укрепился. Индекс DXY к 23 июня закрепился выше 107 пунктов. Почему война на Ближнем Востоке, вместо того чтобы добить нефтедоллар, лишь подтвердила его живучесть?
Главные мысли за 1 минуту
- Нефть торгуется в долларах не потому, что так сложилось исторически, а потому что альтернативы пока не работают в нужном масштабе.
- Иранский кризис спровоцировал дедолларизацию в риторике, но на практике доллар лишь укрепился за счёт бегства в качество.
- США выдали Ирану временное разрешение на продажу нефти за доллары — парадокс, но именно так рынок реагирует на хаос.
- Объём расчётов в юанях через CIPS растёт, но пока это капля в море по сравнению с долларовыми операциями.
- Нефтедоллар жив — но его монополия дала первую заметную трещину.
Нефть в долларах: почему система держится
Иранский кризис 2026 года стал серьёзным испытанием для нефтедолларовой системы. В марте Корпус стражей исламской революции начал взимать плату за проход через Ормузский пролив в китайских юанях и криптовалютах. Вице-президент Ирана призвал избавиться от запасов в «грязных» долларах. Тегеранский профессор Мухаммад Маранди заявил: «Американо-иранская война ускорит падение доллара. Нефтедолларовая система уже получила тяжёлый удар».
Но рынок рассудил иначе.
Доллар не просто устоял — он укрепился. Индекс DXY к 23 июня 2026 года закрепился выше 107 пунктов. Причина проста: в моменты геополитического хаоса глобальный капитал бежит в доллар и американские казначейские облигации. Это не идеология. Это арифметика.
США сами в июне пошли на беспрецедентный шаг — выдали Ирану временное разрешение на продажу нефти за доллары впервые за десятилетия. Парадокс? Да. Но именно так работает система: когда альтернативы нет, даже враги вынуждены пользоваться долларом.
Альтернативы: растут, но медленно
Да, процесс дедолларизации идёт. Объём расчётов в китайских юанях через систему CIPS в марте 2026 года достиг около 214 миллиардов долларов — прирост на 50% к предыдущему месяцу. Россия и Иран ускоряют интеграцию платёжных систем «Мир» и Shetab.
Но цифры нужно ставить в контекст. Ежедневный объём долларовых операций на мировом валютном рынке превышает 6 триллионов долларов. CIPS с его 214 миллиардами в месяц — это капля в море. Иранские инициативы по приёму платы в юанях и криптовалютах — скорее политический жест, чем экономическая реальность.
Экономисты МВФ отмечают: доллар вряд ли рухнет в одночасье. Скорее идёт процесс «мягкого перетекания» — доллар сохранит роль якорной валюты, но постепенно уступит часть своего веса другим валютам и золоту.
Нефтяной рынок: парадоксы июня
Цены на нефть в июне 2026 года демонстрировали удивительную волатильность. 19 июня, на фоне ожиданий подписания мирного соглашения между США и Ираном, Brent торговалась в районе 80 долларов. 22 июня цена упала до 72,4 доллара. Котировки колебались в диапазоне 73–77 долларов.
Причина падения — не крах нефтедоллара, а фундаментальные рыночные факторы. Запасы углеводородов оказались значительно выше, чем во время предыдущих кризисов. Спрос сократился, особенно в Восточной Азии. Шок на рынке сжиженного природного газа оказался гораздо мягче, чем после вторжения России в Украину.
Иранский кризис не обрушил нефтяные цены — он лишь создал краткосрочные колебания. А доллар, вопреки прогнозам, остался главной валютой для расчётов.
Что дальше: трещина, а не разрыв
Даже если дипломатический прорыв между США и Ираном состоится, прежняя модель нефтедоллара уже не восстановится в полном объёме. Иран увидел, что альтернативы работают. Россия и Китай увидели, что инфраструктура дедолларизации — не теория.
Но монополия доллара на международные расчёты дала лишь трещину. Не разрыв. Доллар остаётся главной резервной валютой. Нефть по-прежнему торгуется в долларах. А иранский кризис 2026 года, вместо того чтобы похоронить нефтедоллар, лишь подтвердил его устойчивость — и одновременно показал, куда дует ветер.