ФРС забыта: теперь всё решает только Ормузский пролив и иранские ракеты

Когда Ларри Саммерс в начале 2026 года заявил, что «мир снова стал заложником географии», многие восприняли это как очередную громкую фразу бывшего министра финансов США. 

Но стоило Ирану перекрыть движение танкеров в Ормузском проливе после январских ударов по его инфраструктуре, как стало ясно: никакие заявления ФРС больше не способны успокоить рынки. 

Судьба мировой экономики снова зависит не от процентных ставок, а от того, сколько ракет Тегеран готов выпустить в сторону Персидского залива.

Ормузский пролив — это не просто узкая полоска воды. Через него проходит около 20% мировых морских поставок нефти, по данным Управления энергетической информации США (EIA). И когда в феврале 2026 года Иран объявил о «частичном ограничении судоходства» в ответ на удары по своим объектам, цены на нефть взлетели выше 110 долларов за баррель впервые с 2022 года.

ФРС в этот момент выглядела как статист. Её заявления о «готовности к корректировке политики» тонули в новостях о новых атаках на танкеры. Даже мартовский отчёт по рынку труда США, который обычно вызывает бурю обсуждений, прошёл почти незамеченным.

Экономист Нуриэль Рубини в интервью Bloomberg прямо сказал: «Сейчас не ФРС управляет инфляционными ожиданиями, а Иран». 

И это не преувеличение.

Почему ФРС потеряла влияние

В нормальные времена рынок реагирует на каждое слово главы ФРС. Но 2026 год стал исключением. 

Причины очевидны:

1. Энергетический шок сильнее монетарной политики. Когда нефть дорожает на 20–30% за неделю, никакие заявления о ставках не способны компенсировать скачок цен.
2. Геополитика стала фактором №1. США и ЕС обсуждают новые санкции против Ирана, а Тегеран угрожает «длительным ограничением» движения в проливе. Это создаёт постоянную нервозность.
3. Рынок перестал верить в снижение ставок. После январского скачка инфляции в США до 3,4% стало ясно: ФРС не сможет смягчить политику, пока нефть остаётся выше 100 долларов.

Что происходит в Ормузском проливе

Ситуация остаётся крайне напряжённой. По данным Reuters, в марте 2026 года зафиксировано более 20 атак на коммерческие суда в регионе.

Иран утверждает, что действует «в ответ на агрессию», но фактически использует пролив как инструмент давления.

Каждый новый инцидент мгновенно отражается на ценах. Каждый взрыв — это плюс 2–3 доллара к нефти. Каждая угроза — это падение фондовых индексов.

Почему это важнее решений ФРС

Потому что энергетический рынок стал главным драйвером инфляции. Пока нефть дорогая, США не могут снизить ставки. Пока ставки высокие, экономика замедляется. И всё это — из-за одного узкого пролива шириной всего 39 километров.

Что будет дальше

Если Иран пойдёт на полную блокировку пролива, нефть может взлететь до 150 долларов — об этом предупреждает Международное энергетическое агентство (IEA).

В таком сценарии ФРС придётся не снижать, а повышать ставки. И это станет ударом по мировой экономике.

Мы привыкли считать, что миром управляют центробанки. Но 2026 год показал: иногда всё решает не экономика, а география и ракеты. 

ФРС может сколько угодно говорить о «гибкости», но пока в Ормузском проливе гремят взрывы, её слова — лишь фон.

Сегодня мировой порядок определяется не заседаниями в Вашингтоне, а тем, что происходит в нескольких десятках километров от побережья Ирана. И это тревожный сигнал: глобальная экономика снова стала заложницей конфликтов, которые невозможно регулировать процентной ставкой.