Говорить о Европе весной 2026 года — значит говорить о головной боли. Пару недель назад, 30 апреля, ЕЦБ сделал то, чего от него все ждали: оставил три ключевые ставки без изменений. Но сюрприз был в другом — в тоне.
Кристин Лагард чётко дала понять: восходящие риски для инфляции усилились, равно как и нисходящие риски для экономического роста.
Лучше не скажешь. Европа загнала себя в тупик.
Июньская дилемма: поднимать или не поднимать
Самое невыносимое — это неопределённость. Прямо сейчас, 13 мая, тон задаёт представитель Банка Эстонии Мадис Мюллер. Он прямо заявил: рост цен на энергию почти наверняка вынудит ЕЦБ поднять ставки уже в этом году.
Его поддерживает словацкий коллега Петер Казимир. 4 мая он был категоричен: июньское повышение практически неизбежно из-за распространения высоких энергозатрат на всю экономику и отсутствия положительных сдвигов в иранском конфликте.
И это не просто разговоры. Инфляция взлетела до 3% в апреле, подскочив с 2,6% в марте.
Согласно опросу Reuters, опубликованному сегодня, около 85% экономистов (59 из 70) прогнозируют повышение депозитной ставки на 25 базисных пунктов до 2,25% именно в июне.
Когда лекарство хуже болезни
Но вот в чём загвоздка. Повышение ставки — это не панацея, а, скорее, ампутация. Экономика еврозоны и так еле дышит. И если ЕЦБ начнёт закручивать гайки, он рискует добить остатки роста.
Мы окажемся в той самой стагфляции, которую так боятся аналитики: инфляция высокая, а деловая активность — на нуле.
Банк UOB уже предупредил: инфляция в еврозоне превысит 3,0% в четвёртом квартале 2026 года. Фактически, ЕЦБ разрывается между двумя золотыми.
Оставить ставки низкими — инфляция сожжёт сбережения. Поднять их — экономика рухнет под тяжестью кредитов.
Что-то мне подсказывает, что лето 2026 года мы запомним не погодой, а судорожными метаниями регуляторов.