Прогноз до лета — как поведут себя валюты и нефть при затяжной блокаде Ормузского пролива

Кеннет Рогофф, бывший главный экономист МВФ, а ныне профессор Гарварда, 15 апреля бросил фразу, которая заставила замереть трейдеров по обе стороны Атлантики: «Доллар переоценен как минимум на 20% — когда в прошлом валюта была настолько переоценена, она дешевела следующие пять-шесть лет». 

А в это же самое время нефть марки Brent штурмует трехзначные отметки, и Goldman Sachs предупреждает, что $100 за баррель — отнюдь не потолок. Что происходит с глобальными рынками в апреле 2026 года? Попробуем распутать этот клубок.

Война, вспыхнувшая 28 февраля, перекроила карту мировых товарных потоков быстрее, чем кто-либо мог вообразить. Ормузский пролив — тонкая артерия, по которой ежедневно проходит пятая часть глобального предложения нефти, — оказался фактически закупоренным. Иран то открывает его на считанные часы, то снова перекрывает. 

Цена барреля Brent взмывала до $120, откатывалась ниже $95, а сейчас, по состоянию на 23–24 апреля, торгуется в районе $106. Рынок напоминает пружину, которую сжимают с двух сторон: политическими новостями и физическим дефицитом сырья.

При этом, как ни странно, доллар не падает. Он держится. А кое-где даже укрепляется. И это — главная интрига ближайших месяцев.

Сценарии МВФ: от короткой войны до полномасштабного кризиса

Международный валютный фонд 14 апреля опубликовал «Перспективы развития мировой экономики», и это чтение не для слабонервных. Главный экономист МВФ Пьер-Оливье Гуринша признал: до начала конфликта фонд собирался повышать глобальный прогноз. Вместо этого прогноз роста урезали с 3,3% до 3,1%. Инфляция — 4,4%.

Но настоящая тревога кроется во втором и третьем сценариях.

Неблагоприятный вариант предполагает затяжную войну при $100 за баррель в среднем за год. Тогда мировой рост сжимается до 2,5%, а инфляция разгоняется до 5,4%. Тяжелый сценарий — $110 за баррель в 2026-м и $125 в 2027-м — обрушивает глобальный ВВП до 2%, а инфляцию поднимает до 5,8% в текущем году и 6,1% в следующем. Гуринша напоминает: за последние 45 лет планета переживала рост на уровне 2% лишь четырежды — во время кризиса 2008 года и пандемии COVID-19.

Что все это значит для нефти и валют? Прямую зависимость. Чем дольше блокада — тем выше нефть. Чем выше нефть — тем сильнее доллар (как валюта страны-энергоэкспортера и «тихая гавань») и тем слабее евро. Но дьявол, как всегда, в деталях.

Нефтяная математика от Goldman Sachs и не только

Goldman Sachs 23 апреля подсчитал: добыча в Персидском заливе упала на 57% по сравнению с довоенным уровнем. Потери составляют 14,5 миллиона баррелей в сутки. Аналитики банка, включая Даана Стрювена, полагают, что восстановление даже после открытия пролива займет «несколько месяцев».

Morgan Stanley сохраняет прогноз $110 за баррель во втором квартале и $100 — в третьем. В базовом сценарии аналитики банка исходят из того, что экспорт через Ормуз останется незначительным в апреле, и лишь к маю-июню удастся восстановить 70% потерянных поставок.

В ПСБ полагают, что при продолжении блокады Brent останется в диапазоне $95–120. «Рынок будет закладывать огромную премию за риск», — подчеркивает Екатерина Крылова, управляющий эксперт центра аналитики и экспертизы банка.

А есть еще и сценарий «настоящего ада» — $200 за баррель, который обсуждают аналитики NCB Capital Markets. Они не считают его базовым, но предупреждают: если боевые действия возобновятся в полном объеме, закроются и Ормуз, и Баб-эль-Мандеб, а нефтяная инфраструктура региона подвергнется новым ударам — цены должны будут взлететь настолько высоко, чтобы разрушить колоссальный объем мирового спроса. Это уже не прогноз, а сценарий выживания, в первую очередь для стран Азии, которые уже сталкиваются с физической нехваткой топлива.

К середине апреля Brent несколько успокоилась благодаря продленному перемирию. Но успокоение это обманчиво. Societe Generale еще в конце марта предупреждал: рынок вошел в режим «высоких цен надолго». Аналитики банка повысили прогноз Brent на конец 2026 года с $65 до $80 за баррель — и это с учетом постепенной нормализации поставок во втором полугодии.

Доллар, нефть и проклятие переоцененности

Вот тут и начинается самое интересное. Классическая логика подсказывает: дорогая нефть = сильный доллар. И действительно, индекс доллара Bloomberg рос с начала конфликта. Но на каком-то этапе рынки перестали верить в долгосрочную силу американской валюты.

Кеннет Рогофф, тот самый профессор Гарварда и бывший главный экономист МВФ, 15 апреля заявил Bloomberg: доллар переоценен минимум на 20%. 

Он назвал конфликт с Ираном «крупным стагфляционным шоком», который усугубляет эффект от повышенных пошлин. И предупредил: «Рынки уже решили, что все это неважно, и в конечном счете все будет хорошо. Но еще много чего случится».

Deutsche Bank 17 апреля отказался от прогноза снижения ставки ФРС в 2026 году — теперь банк ожидает, что ставка останется неизменной. Аргументы: нефтяная инфляция, устойчивый рост и напряженный рынок труда не оставляют места для смягчения. 

«Повышение ставки в этом году больше не является тривиальной возможностью, но мы не ожидаем, что такие условия сложатся», — говорится в записке Deutsche Bank. Денежный рынок оценивает вероятность сохранения ставки ФРС до конца года почти в 69%.

JPMorgan и HSBC также исключают смягчение. Goldman Sachs, Morgan Stanley и BofA пока сохраняют в прогнозах два снижения, начиная с сентября, но все больше аналитиков называют эти ожидания устаревшими.

Любопытный нюанс: стратеги OCBC Сим Мох Сионг и Кристофер Вонг отмечают, что растущие цены на нефть и фондовые рынки США, бьющие исторические максимумы, создают необычную комбинацию, сдерживающую ослабление доллара.

«Устойчивое превосходство американских акций в течение сезона отчетности может по-прежнему обеспечивать краткосрочную поддержку USD», — пишут они. Но в конце года доллар все же может ослабнуть — если деэскалация продолжится.

Что ждать к июню

Три фактора определят динамику нефти и валют в ближайшие два месяца.

Первый — судьба перемирия. Крайний срок — 22 апреля — уже позади, и перемирие продлено. Но переговоры буксуют. Иран требует снятия блокады, США настаивают на ядерных уступках. 

Если дипломатия провалится и боевые действия возобновятся, Brent может уйти выше $120, а валюты экспортеров энергоносителей (канадский доллар, норвежская крона, австралийский доллар) получат дополнительный импульс к укреплению.

Второй — заседание ФРС 28–29 апреля. От тональности заявлений Джерома Пауэлла будет зависеть многое. Если он даст понять, что повышение ставки не исключено, доллар укрепится, а евро уйдет ниже 1,17. Если, напротив, смягчит риторику — доллар начнет сползать.

Третий — физическое состояние нефтяной инфраструктуры. Goldman Sachs предупреждает: длительная остановка скважин снижает дебит, и восстановление требует все более сложных процедур. 

Чем дольше длится блокада — тем медленнее будет возврат добычи на довоенный уровень. А цена, соответственно, останется повышенной.

К середине лета мир окажется на развилке. Либо дипломатия возьмет верх, нефть уйдет к $80–90, а доллар начнет долгожданное снижение. 

Либо Ближний Восток продолжит полыхать — и тогда цифры $150 и даже $200 за баррель перестанут быть уделом маргинальных прогнозов. В любом случае, дешевой нефти и спокойных валютных рынков в 2026 году мы уже не увидим.