В сердце современного голландского города Херлен, где две тысячи лет назад шумел римский военный лагерь Кориоваллум, археологи извлекли из забвения предмет, чья губительная сила бездействовала восемнадцать столетий. В глубокой яме, зиявшей прямо под городской площадью, покоился небольшой сверток из свинца.
Этот металл древние избрали для связи с миром мертвых неслучайно: его могильный холод и податливость идеально подходили для начертания посланий, которые должны были сковать волю жертвы.
Многочисленные таблички с проклятиями, известные исследователям как defixiones, давно перестали быть редкостью на просторах бывшей империи — от знойного Египта до туманной Британии. Однако артефакт, найденный в Нидерландах, хранил в себе сенсацию.
Когда за изучение пластины размером чуть больше спичечного коробка взялись эксперты Института папирологии Гейдельбергского университета, их ждал сюрприз, заставивший по-новому взглянуть на культурные связи античного мира.
Кровные узы и магические символы
Вопреки ожиданиям, текст проклятия был выцарапан не на латыни, доминировавшей в Северной Европе, а на изящном древнегреческом, причем с явным египетским колоритом.
Перед учеными предстала сложная композиция, распадающаяся на три смысловых блока. Взгляд сразу цеплялся за группу из трех эзотерических знаков — так называемых characteres, чье истинное назначение теряется в глубине веков.
Эти символы не были обычной письменностью. Вероятнее всего, они служили своеобразным кодом доступа, необходимым для того, чтобы донести желаемое послание до потусторонних адресатов, — пояснил Родней Аст, научный директор Института папирологии.
За мистическими значками следовал перечень имен, который и стал ключом к разгадке человеческой драмы. На свинце были перечислены двое мужчин и две женщины, обозначенные как «товарищи-рабы». Эта формулировка поставила исследователей перед дилеммой: являлись ли эти четверо несчастных жертвами чьей-то лютой ненависти или же сами выступили коллективным заказчиком колдовства, наводя порчу на своего неназванного обидчика.
Как отметили в пресс-релизе университета, состав группы поразил ученых не меньше самого заклинания: мужские имена имели латинское происхождение, а женские были греческими. Такой тандем на окраине империи выглядел необычно.
Магия как личный багаж
Тонкая нить расследования привела исследователей к смелой гипотезе о том, кто мог создать этот артефакт. Свинцовые послания часто сворачивали, пронзали гвоздем и закапывали туда, откуда их не должны были извлечь, иногда усиливая ритуал пучками волос или проткнутыми фигурками.
Нельзя исключать, что одна из двух женщин, чье имя значилось на табличке, собственноручно нанесла надпись. Она вполне могла привезти с собой из римского Египта уникальную способность взаимодействовать с божественными силами посредством таких проклятий, — поделилась своим видением Юлия Луговая, научный сотрудник Института папирологии.
В цивилизации на берегах Нила магия не была маргинальным суеверием; защитные и исцеляющие ритуалы являлись легитимной частью культа. Однако действо, зафиксированное на табличке из Херлена, явно относилось к иной, теневой категории: здесь личные, корыстные интересы вершились тайно, в ущерб другим.
Эта находка впервые столь наглядно и с привязкой к конкретным личностям демонстрирует, как частная вражда или страх становились двигателем миграции магических идей.
Профессор Иоахим Квак, возглавляющий Институт египтологии, отмечает уникальность находки как исторического свидетельства эпохи синкретизма. Ближневосточные, иудейские и даже раннехристианские представления о сверхъестественном, по его словам, причудливо переплетались с египетскими обрядами и свободно циркулировали по всему телу империи, проникая в самые удаленные ее уголки.
Маленький свинцовый лист из Нидерландов стал вещественным доказательством того, как человеческие страсти — зависть, месть и надежда на высшую справедливость — превращали личный багаж переселенца в инструмент темного могущества на чужбине.