Газ и война: сможет ли Европа пережить зиму, если конфликт на Ближнем Востоке затянется

В кабинетах Брюсселя и Берлина нынешней весной воцарилась особенная, липкая тишина. Официальные релизы ENTSOG бодро рапортуют, что инфраструктура "сохраняет достаточную гибкость". Но цифры, которые трейдеры видят на своих терминалах каждое утро, кричат о другом. 

К середине апреля 2026 года уровень запасов в подземных хранилищах ЕС болтался где-то около 29-30 процентов. Для сравнения: год назад в это же время резервы были вдвое выше. 

Экономист Института экономики РАН Дмитрий Кондратов называет эти показатели "критически низкими", отражающими структурные проблемы, сформировавшиеся после переориентации поставок и роста зависимости от мирового рынка СПГ. 

Европа входит в сезон закачки с практически пустым баком, и это происходит на фоне войны, перекрывшей главную газовую артерию планеты. Дело даже не в том, что зима 2025/2026 выдалась не по-европейски суровой — она просто совпала с идеальным штормом. 

Сначала ЕС принял решение о поэтапном запрете импорта российского трубопроводного газа и СПГ, причем запрет на российский трубопроводный газ и краткосрочные контракты на СПГ должен вступить в силу уже в первой половине 2026 года. 

Потом грянула война: США и Израиль нанесли удары по Ирану, и Тегеран ответил тем, чего боялись десятилетиями — Ормузский пролив оказался фактически перекрыт. А ведь через этот узкий коридор проходит пятая часть мировых поставок нефти и газа. 

В довершение картины йеменские хуситы пригрозили закрыть Баб-эль-Мандебский пролив — второй критический маршрут для катарского СПГ. Двойная блокада стала реальностью, от которой у страховщиков седеют волосы. Когда страховые премии за проход через Ормуз взлетают на 300 процентов, а ставка фрахта супертанкера достигает почти полумиллиона долларов в сутки, газ сам себя не купит. 

Цена на хабе TTF в Амстердаме в первые две недели апреля взлетала до 53 евро за мегаватт-час, и только слухи о перемирии сбили её до 42 евро. Но даже при таком временном "похолодании" рынка, трейдеры оказались в ловушке. 

Спред между летними и зимними фьючерсами слишком узок, чтобы начинать закачку газа в хранилища прямо сейчас — это просто убыточно. 

Управляющий директор Boston Consulting Group Андерс Порсборг-Смит формулирует безжалостно: "В такой среде цена становится основным механизмом распределения. Европа может обеспечить объемы, но потенциально со значительно более высокими издержками". 

Иными словами, платить придется втридорога, но позже. Географическая диверсификация, которой так гордился Брюссель, обернулась своей теневой стороной. Норвегия — основной поставщик трубопроводного газа — не может резко нарастить добычу, её зрелые месторождения работают на пределе возможностей. А СПГ, который должен был стать спасательным кругом, превратился в предмет жесточайшей схватки с Азией. Япония, Южная Корея, Китай — все они готовы перебивать европейские заявки на спотовом рынке. 

По оценкам Morgan Stanley, в 2026 году глобальный дефицит СПГ составит около 15 миллионов тонн. Атака на катарские мощности вывела из строя почти пятую часть мирового экспорта сжиженного газа на несколько лет вперед. 

Получается парадоксальная картина: терминалы регазификации в Европе недозагружены, но не потому, что газа нет физически, а потому, что он стал безумно дорогим и непредсказуемым.

Хрупкий шанс: почему текущее "перемирие" ничего не гарантирует

Новости от 17 апреля принесли глоток воздуха: Иран объявил об открытии Ормузского пролива на время 10-дневного перемирия между Израилем и "Хезболлой". Brent тут же рухнул ниже 90 долларов, европейский газ подешевел на десятую часть. 

Рынки, как всегда, отреагировали мгновенно и с эйфорией. Но давайте смотреть правде в глаза: это именно то, что на трейдерском сленге называется "TACO" — Trump Always Chickens Out, как едко заметил Нуриэль Рубини. 

Вот только сам Рубини — тот самый "Доктор Дум", предсказавший кризис 2008 года — считает, что ставка на TACO в этот раз может не сработать. Трампу, по его мнению, политически выгоднее эскалировать конфликт, чем отступить, сохранив перманентную угрозу судоходству и "вечную" премию за риск в цене нефти. 

Риск рецессии в США и мире в таком сценарии — это уже не страшилка, а почти неизбежность. Что все это значит для европейца, открывающего счет за электричество следующей зимой? Скорее всего, ничего хорошего. 

Даже если закачка газа в хранилища пойдет ударными темпами, достичь заветных 90 процентов к ноябрю будет архисложно. 

Аналитики Kpler прогнозируют, что потребности Европы в импорте СПГ достигнут рекордных 145 миллионов тонн в этом году. Но откуда возьмутся эти тонны, если Катар стоит, а конкуренция с Азией за американский и африканский газ будет только нарастать? 

ENTSOG в своем летнем обзоре откровенно пишет: при стартовом уровне запасов в 28 процентов 1 апреля 2026 года для достижения целевого показателя к концу зимы "решающее значение имеет обеспечение адекватных поставок СПГ". Ключевое слово здесь — "если". 

Европа снова оказалась в ситуации, когда её энергобезопасность зависит не от диверсификации, а от способности перекупить газ на глобальном рынке в условиях войны. И пока трейдеры сидят на заборе в ожидании более выгодных цен, календарь неумолимо отсчитывает дни до следующего отопительного сезона. 

Зимой 2026/2027 платить по счетам придется всем — и промышленности, и домохозяйствам. Вопрос лишь в том, насколько высокими окажутся эти счета и не придется ли в какой-то момент выбирать между теплом в домах и работой заводов. 

Как метко выразился один высокопоставленный чиновник ЕС в разговоре с Bloomberg: "У всех нас будут проблемы". Сложно с этим спорить.