Спустя 13 лет молчания на мировые экраны, в том числе российские, вышла шестая часть пародийной франшизы «Очень страшное кино». Создатели первых двух частей, братья Уэйанс, вернули в кадр звездный состав во главе с Анной Фэрис и Реджиной Холл, чтобы снова скрестить вселенную «Крика» с поп-культурным безумием.
Фильм в мировом прокате собрал $180 млн за две недели, но за кассовым успехом скрывается творческий кризис: вместо злой сатиры зритель получает бессвязное скетч-шоу и странный акт ресентимента.
Главные мысли за 1 минуту:
- Создатели реанимировали франшизу на волне ребута «Крика», но не смогли модернизировать собственный юмор 20-летней давности.
- Фильм представляет собой хаотичную нарезку гэгов, где пародии на хорроры вроде «Прочь» и «Субстанция» тонут в сортирном юморе и устаревших шутках про COVID-19.
- По сравнению с безумными оригиналами, новая часть стала менее злобной, однако финал скатывается в сведение личных счетов между актерами.
- Несмотря на слабые отзывы, ставка на ностальгию сработала в прокате лучше, чем классические пародии вроде нового «Голого пистолета».
Ностальгия как улика
Казалось бы, что может быть хуже безвкусной кинопародии, но юная Тьюздей убеждается: предел есть. Пережив нападение убийцы в маске Призрачного лица, девушка вынуждает свою старшую сестру Сару обратиться за помощью к их матери — Синди Кэмпбелл.
Героиня Анны Фэрис давно стала затворницей, готовящейся к возвращению маньяка, который терроризировал ее с друзьями еще в выпускном классе. Разумеется, вызов в городок Вудсвилл — часть изощренного плана, где старые грехи полицейского Дуфи всплывают кровавым эхом.
Телевизионное мышление
Братья Уэйанс когда-то придумали гениальный ход: постебаться над слэшерами, которые и так полны самоиронии. Это сработало дважды, породив кассовые хиты. Но после спора о гонорарах с братьями Вайнштейн авторы ушли, и франшизу на время возглавил Дэвид Цукер.
Именно в третьей части выяснилось, что без голливудской семейственности, но с компетентными комедиографами вроде Крэйга Мейзина даже сортирный юмор может быть изящным. Увы, к пятой части конвейер идей иссяк окончательно.
Сейчас Уэйансы вернули контроль, но их творческий метод остался прежним. Они плоть от плоти телевидения и мыслят скетчами. Их отдельные остроумные находки тонут в общем бессвязном потоке: лента напоминает выпуск Saturday Night Live, щедро вымазанный дурно пахнущей субстанцией.
Авторы цепляются за ребут «Крика», мимоходом задевают «Прочь», «Нет», «Субстанцию», «Джона Уика» и даже игру Dead by Daylight, но не могут сшить это в целостное высказывание. Лоскутное одеяло из пародий на трейлер Майкла Джексона и хоррор «Собиратель душ» выглядит инородно, как бы ни старался вернувшийся Крис Эллиотт в роли мерзкого косплейщика Николаса Кейджа.
Протухшие панчи и новая этика
На фоне едких уколов про иммиграционную полицию США и трампизм крайне нелепо звучат шутки про криптовалюту и ковид. Обещание «перегнуть каждую палку», вынесенное на постер, выглядит лукавством. В нынешнем культурном климате Уэйансы не могут позволить себе ту жестокость, что 20 лет назад. Шестая часть вышла гораздо менее злобной, но при этом — более озлобленной.
Этот парадокс особенно заметен в финале. Когда персонажи растворяются и на их месте проступают сами актеры, фильм упирается в странный ресентимент. Он требует погружения в закадровый лор: братьев когда-то отстранили от детища, а Фэрис и Холл продолжили сниматься без них, чем смертельно обидели создателей. Сцена превращается в сведение счетов, которое вряд ли интересно зрителю, пришедшему за комедией.
Ирония судьбы
По забавному стечению обстоятельств похожую картину уязвленного самолюбия недавно явил седьмой «Крик», откуда уволили звезду франшизы Мелиссу Барреру. Студийная логика Paramount, владеющей теперь обеими сериями вместо вайнштейновской Miramax, за двадцать лет не изменилась.
На этом фоне уверенность Уэйансов в том, что их возвращение — это большая творческая победа, а не просто коммерческий реванш, кажется достаточно наивной. Время показало: классические гэги Цукера устаревают медленнее, чем семейные обиды.