Когда Елена в сорок пять лет решила кардинально поменять образ жизни, она думала, что самое сложное будет отказаться от любимых продуктов.
Она ошиблась. Самым сложным оказалось смотреть в глаза матери, которая перестала понимать, как общаться с собственной дочерью без привычного ритуала совместной еды.
Молодая женщина поделилась историей о том, как тарелка с борщом оказалась важнее тысячи слов и что происходит, когда этот мост рушится.
Почему вы решили стать веганом и насколько серьезным было это решение для вас самой?
Это случилось после сорока пяти, когда организм вдруг напомнил, что он не вечный. Проблемы с давлением, лишний вес, постоянная тяжесть после еды. Я изучила кучу материалов, проконсультировалась с врачами и поняла, что хочу попробовать. Не ради моды, а ради себя. Честно говоря, я ожидала, что буду страдать от отсутствия мяса или сыра. Но оказалось, что физически перестроиться вполне реально, когда есть мотивация.
Я расписала рацион, нашла рецепты, научилась готовить по-новому. Через месяц я чувствовала себя легче, чем за последние десять лет. Проблема была не во мне. Проблема была в том, как на это смотрели мои близкие.
Как семья отреагировала на ваше новое пищевое поведение?
Сначала смеялись. Мама сказала: «Подумаешь, опять модные штучки, через неделю надоест». Муж подшучивал, что теперь ему придется есть за двоих, чтобы я не умерла с голоду. Дети крутили пальцем у виска, но в целом относились нейтрально. Никто не воспринял это всерьез.
А потом начались семейные обеды. У нас традиция: каждое воскресенье собираться у мамы. Борщ, котлеты, холодец, пирожки с мясом. Я прихожу и говорю: «Я это не ем». И повисает тишина. Мама сначала пыталась уговаривать, потом обижалась, потом просто перестала понимать, зачем я прихожу.
Когда вы впервые почувствовали, что еда была не просто едой, а языком общения?
Это случилось на Пасху. Мама накрыла стол, все сели, а я достала свой контейнер с гречкой и овощами. И вдруг я увидела ее лицо. Она смотрела на мой контейнер так, будто я принесла змею. А потом тихо сказала: «Ты хоть бы постеснялась при людях. Что подумают? Что я тебя не кормлю?»
В этот момент я поняла, что для нее моя еда — это не про еду. Это про отвержение всего, что она делала для нас всю жизнь. Ее любовь всегда выражалась через то, что она нас кормит. Лучший кусочек, самый вкусный пирожок, тарелка супа, когда болеешь. А я своим контейнером сказала ей: «Мне не нужно то, что ты даешь».
Как изменились ваши отношения после этого осознания?
Мы перестали встречаться. Не потому что поссорились, а потому что исчез повод. Оказалось, что все наши разговоры всегда происходили за столом. Мы обсуждали новости, пока мама накладывала добавку. Мы мирились после ссор, когда она ставила передо мной чашку чая с вареньем. Мы просто молчали вместе, но это молчание было уютным, потому что мы ели одно и то же.
А теперь приходить стало неудобно. Я сижу с пустой тарелкой, пью чай без сахара и чувствую себя чужой. Мама перестала звонить с вопросом «что приготовить к воскресенью». Просто перестала. Я пыталась предлагать приходить просто так, гулять, разговаривать без еды. Но для нее это было как предложение дышать без воздуха.
Пытались ли вы найти новые точки соприкосновения или найти компромисс?
Я предлагала готовить вместе. Давай, говорю, я научусь делать твои рецепты, но с растительными заменителями. Давай испечем пирог без яиц, он вкусный, я пробовала. Мама смотрела на меня как на сумасшедшую. «Это не настоящий пирог», — говорила она. Для нее еда делилась на настоящую и ненастоящую. И моя еда была из второго списка.
Однажды я принесла салат, который сама приготовила. Красивый, из сезонных овощей. Мама попробовала из вежливости, скривилась и сказала: «Траву есть не привыкла». И больше не притронулась. Я поняла, что это не про вкус. Это про то, что я выбрала другой путь, и этот путь исключает ее из моей жизни.
Не было ли у вас мыслей вернуться к обычному питанию ради семьи?
Были. Много раз. Особенно когда мама звонила и говорила: «Ты совсем про нас забыла». Я думала: ну что мне стоит съесть этот дурацкий кусок мяса раз в неделю, лишь бы она была счастлива. Но потом поняла, что это будет обманом. Я не смогу делать вид всю жизнь. И если я сдамся сейчас, то предам себя. А отношения, построенные на предательстве себя, все равно не будут честными.
Я выбрала говорить об этом. Прямо, без упреков. Объясняла маме, что люблю ее не меньше, что мне важно проводить с ней время, что я готова приходить, даже если ничего не ем. Что мы можем смотреть фильмы, гулять, просто сидеть рядом. Она кивала, но в глазах было непонимание.
Как ситуация выглядит сейчас, спустя время?
Прошел год. Мы ищем новый язык. Иногда получается. Мама перестала ставить передо мной тарелку насильно. Иногда даже спрашивает, что я могу есть, и покупает фрукты к моему приходу. Это ее способ сказать, что она принимает мой выбор. Хотя до конца не понимает.
Я тоже научилась приходить не с пустыми руками. Приношу еду, которую могу есть сама и которой могу угостить ее. Она пробует, осторожно, с недоверием, но пробует. Недавно сказала, что хумус, который я сделала, вполне съедобный. Для нее это огромный шаг.
А главное, мы начали разговаривать. Не за едой, а просто так. Оказалось, что у мамы куча историй, которые не связаны с готовкой. Про ее молодость, про работу, про то, о чем мы никогда не говорили, потому что всегда обсуждали, что сегодня на обед.
Какой вывод вы сделали из этой истории для себя?
Еда — это мощнейший якорь, который держит семью. Когда его убираешь, вся конструкция начинает шататься. Но если не бояться этого шатания, можно построить что-то новое. Более честное, может быть, даже более глубокое.
Я не жалею, что стала веганом. Я жалею, что не была готова к тому, как сильно это изменит мои отношения с самыми близкими. Теперь я знаю: любые перемены в себе — это перемены в системе. И к этому нужно быть готовым. Не только физически, но и душевно.
Мама до сих пор иногда вздыхает, глядя на мою тарелку. Но вчера она позвонила и спросила: «Ты в воскресенье придешь? Я яблок купила, печеные любишь?». Я люблю. И дело совсем не в яблоках.
Автор: Елена Гутыро
